— Запомни, Жанночка: на кухне настоящей хозяйки стены должны дышать, а не задыхаться под твоим сусальным золотом! — Тамара Петровна с абсолютно безмятежным видом сидела на табурете посреди кухонных руин, аккуратно потягивая липовый чай из фарфоровой чашки.
— Какое сусальное золото?! Это итальянская флизелиновая шелкография за четырнадцать тысяч рублей за рулон! — Жанна стояла в дверях, уронив из рук тяжелые пакеты с продуктами. Из пакета на свежеуложенный ламинат выкатилось спелое авокадо. — Восемь рулонов! Я шесть месяцев премию откладывала, чтобы заказать эту коллекцию из Милана! Где они?!
— В синих мешках на балконе, милая, — Тамара Петровна сделала изящный глоток и аккуратно поставила блюдце на край голого ДСП-стола. — И не надо на меня так орать. У меня от твоего ультразвука давление моментально поднимается. Я сделала тебе огромное доброе дело! Вышла я утром водички попить — а от твоих стен прямо несет ядовитой химией! Вдруг у меня астматический приступ? Вдруг аллергический отек Квинке?! Я шпателем аккуратненько, пока вас дома не было, все полосы и подцепила. Свернула, как сумела.
— Аккуратненько?! — Жанна подскочила к балкону и выхватила из мешка мокрый ком, с которого хлопьями осыпалась сырая штукатурка. — Вы их изодрали в мелкие клочья! Вы их содрали вместе с выравнивающим слоем! На стене голый, серый бетон!
— Зато бетон натуральный! Покроем водоэмульсионкой-побелочкой, как в старые добрые времена, и будет чистота и экология! — парировала свекровь, победоносно поправляя на плечах вязаный палантин. — А то ишь, придумала — шелкография на кухне! У нас в семье скромность всегда была на первом месте.
— Жанна, ты же знаешь, мне врачи категорически запретили волноваться! — Тамара Петровна с оскорбленным видом отхлебнула еще глоток. — А твой Милан… Милан этот ваш — гнездо капитализма! У нас в Союзе все стены были в скромную мелкую полосочку, и люди жили счастливее, у них душевность была! А ты нацепила эти золотые вензеля, будто мы в царских палатах живем!
— Это не вензеля, Тамара Петровна, это абстрактный геометрический орнамент стиля модерн! — сжав кулаки, прошипела Жанна. — И за доставку этого модерна я заплатила отдельную пошлину на таможне! Вы хоть понимаете, что теперь кухню нужно заново шпаклевать и грунтовать в три слоя?!
— А зачем шпаклевать? — искренне удивилась свекровь. — Возьмем газету, на клейстер из крахмала посадим — ровненько будет, тепло и дышит! Я в восемьдесят третьем году так всю дачу оклеила!
В этот момент в прихожей звякнули ключи, и на пороге появился Игорь с букетом полевых цветов и коробкой пирожных.
— Девчонки, я дома! — весело крикнул он, но, взглянув на застывшую в немой сцене жену и осыпавшиеся стены, поперхнулся. — Э-э-э… Жанн, а вы что, решили концепцию дизайна поменять? Мокрый бетон — это сейчас лофт называется, да?
— Игорь! — Жанна шагнула к мужу, указывая дрожащим пальцем на балкон. — Твоя мать за шесть часов, пока я была на работе, содрала со стен всю итальянскую шелкографию, стоимостью сто двадцать тысяч рублей!
— Игоречек, сынок! — Тамара Петровна мгновенно преобразилась: прижала руку к груди, задышала тяжело и часто, а в голосе появились слезливые нотки. — Я спасала наше здоровье! Стены выделяли фенол! У меня глаза жгло! Я словно в химической лаборатории оказалась! Я ради вас, не жалея рук, весь день со шпателем простояла! А твоя жена на меня ногами топает и из дома выгоняет!
— Мам, ну какой фенол? — Игорь растерянно переводил взгляд с плачущей матери на разъяренную жену. — Это же сертифицированная коллекция, мы в салоне сертификаты проверяли… Жанн, ну не плачь, давай мы успокоимся… Ну содрала и содрала, может, поклеим простые бумажные? Рублей по триста?
— «Содрала и содрала»?! — Жанна посмотрела на мужа с таким ледяным презрением, что тот невольно сделал шаг назад. — То есть сто двадцать тысяч из моего личного премиального фонда — это «содрала и содрала»? А три дня моего каторжного труда — это мелочь?!
— Ну маме правда могло стать плохо от запаха клея! Она же пожилой человек! — попытался сгладить углы Игорь, явно боясь гнева матери. — Давай не будем устраивать трагедию из-за каких-то рулонов бумаги.
— Бумаги? — Жанна тихо, зловеще усмехнулась. — Хорошо. Отлично. Значит, уничтожение чужого имущества и труда у нас теперь называется «заботой о здоровье» и «простыми бумажками». Я тебя поняла, Игоречек.
— Жанна, ты куда? — забеспокоился муж, когда она подхватила сумочку.
— На встречу с подругами. Подышать свежим воздухом. А вы пока попейте чайку среди натурального бетона!
Жанна вернулась поздно ночью, когда в квартире все спали. Она не устраивала скандалов, не била посуду и не рыдала в подушку. Вместо этого она достала планшет, открыла сайт строительного супермаркета и сделала один очень крупный и весьма специфический заказ.
Следующим утром, едва Игорь ушел на работу, а Тамара Петровна отправилась в поликлинику на физиопроцедуры, к дому подъехал брендированный фургон.
Трое дюжих мастеров занесли в квартиру тяжелые рулоны, банки с краской, шпатели и мощный строительный фен.
— Девушка, вы уверены в выборе цвета и фактуры для спальни? — уточнил бригадир, разглядывая образцы. — Это же кислотно-салатовый флуоресцентный винил с объемным рисунком в виде огромных фиолетовых астр. И клеится он намертво, на усиленный полимерный клей. Если снимать — только вместе со штукатуркой и малярной сеткой.
— Абсолютно уверена, мастер, — Жанна ослепительно улыбнулась, отсчитывая аванс. — Это специальный релаксационный дизайн для комнаты моей любимой свекрови. Она очень просила сделать ей «экологично и ярко». И главное — завершите всё до четырех часов дня, пока хозяйка не вернулась с процедур.
— Девушка, а соседи не вызовут полицию из-за такого цвета? — поинтересовался молоденький подмастерье из бригады. — Это же не просто салатовый, это прям ультрафиолетовый взрыв мозга!
— Не вызовут, — заверила Жанна, помешивая кофе. — Соседи у нас интеллигентные. А вот хозяйка этой комнаты как раз обожает насыщенные природные оттенки. Чем ярче — тем больше здоровья и озона!
— Ну, хозяйка — барин! — усмехнулся бригадир. — Намазываем усиленным стыковым клеем глубокой фиксации. Держаться будет лет сорок, никакой сырости не убоится!
Пока мастера с молниеносной скоростью преображали двенадцатиметровую спальню Тамары Петровны, Жанна аккуратно упаковала все раритетные вещи свекрови — хрустальные вазочки, салфетки ришелье, портреты любимых котиков и коллекцию советских календариков — в картонные коробки и выставила их в коридор.
Ровно в три часа дня работа была окончена. Стены бывшей уютной бежевой спальни свекрови теперь горели ядовитым, слепящим салатово-фиолетовым глянцем, который в темноте слегка фосфоресцировал.
В четыре часа вечера в замочной скважине повернулся ключ. Тамара Петровна, сияя от чувства выполненного долга и довольная вчерашней победой над невесткой, вошла в квартиру.
— Жанночка! — елейным голосом позвала она с порога. — Я тут супового набора купила, сейчас я тебе правильный, полезный бульончик сварганю! А то ты совсем исхудала на своих доставках…
Тамара Петровна прошла в коридор, чтобы положить сумку, и невольно заглянула в распахнутую дверь своей спальни.
Пакет с суповым набором выскользнул из ее рук и с глухим стуком упал на паркет.
— А-а-а-а! — истошно закричала свекровь, хватаясь за стены и протирая глаза. — Что это?! Что это за ужас?! Что за бесовщина?! Где мои бежевые обои с розочками?! Где мои розочки 1998 года выпуска?!
— Тамара Петровна, не кричите, у меня от вашего ультразвука перепонки лопаются! — Жанна с чашкой кофе грациозно вышла из кухни. — Я сделала вам потрясающий сюрприз!
— Ты… ты что сотворила с моей комнатой?! — задыхалась свекровь, тыча пальцем в слепящие фиолетовые астры. — Это же кислота! У меня от этого цвета давление триста на двести прямо сейчас подскочит!
— Что вы, Тамара Петровна! — Жанна ласково улыбнулась. — Это новейшее эко-покрытие! Выделяет полезные ионы фиолетовой астры и озон! Я забочусь о вашем здоровье! В ваших старых бежевых обоях тридцатилетней давности явно завелся пылевой клещ и токсичный грибок! Я аккуратненько все содрала, пока вы были в поликлинике, и поклеила свежее!
— Вызывай скорую, Игорь! — стонала свекровь, картинно валясь на диван в коридоре. — У меня инсульт! Инфаркт! Прободение язвы! Твоя жена меня в могилу сгоняет этим ядовитым зеленым кошмаром!
— Никакой скорой не надо, — спокойно сказала Жанна, доставая смартфон. — Я уже проконсультировалась с терапевтом. У вас обычный испуг от встречи с современным дизайном. А вот документы на вашу однокомнатную квартиру на улице Кирова в Подольске, Тамара Петровна, я выпиской из Росреестра уже подтвердила. Вы ее сдавали за тридцать пять тысяч рублей в месяц последние четыре года. И деньги откладывали на валютный счет.
Игорь прилетел домой через двадцать минут, сорвавшись с важного совещания. Войдя в спальню матери, он зажмурился от ядовитого свечения и схватился за виски.
— Жанна… Мама… Вы что, с ума обе сбесились?! — закричал он. — Что это за дискотека восьмидесятых?! И… какая выписка?! Какая квартира в Подольске?! Мама, ты же говорила, что продала ее и отдала деньги на лечение сестры?!
Тамара Петровна мгновенно осеклась и густо покраснела, уставившись на сына.
— Игорь, милый, — спокойно произнесла Жанна, доставая из сумочки два товарных чека и распечатку из банка. — Давай посчитаем. Первое: твоя мама уничтожила мой итальянский флизелин на сто двадцать тысяч рублей плюс работа мастера на тридцать тысяч. Второе: я переклеила ее комнату за сорок тысяч рублей. Итого общее расточительство нашей семьи из-за маминой «заботы о здоровье» составило сто девяносто тысяч рублей.
— Ты… ты с ума сошла! — заикался Игорь.
— Нет, я в полном здравии, — Жанна положила на стол ключи от квартиры. — У тебя есть два варианта. Вариант первый: твоя мама прямо сегодня переводит мне со своего накопительного счета сто пятьдесят тысяч рублей за испорченную кухню, мы нанимаем бригаду, они заново шпаклюют кухню и клеят МОИ обои, а мама переезжает в свою однокомнатную квартиру в Подольске.
— Вариант второй, — продолжала Жанна. — Я собираю вещи, подаю на развод и раздел нашей ипотечной квартиры, а вы с мамой живете здесь среди бетона на кухне и кислотных астр в спальне. Выбирайте. Даю ровно пять минут.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Игорь посмотрел на салатовые стены, потом на виновато опустившую голову мать, а затем на решительную, спокойную жену.
— Мам… — тихо, но очень твердо сказал Игорь. — Переводи деньги. И собирай вещи. Завтра я лично отвезу тебя в Подольск.
Спустя две недели кухня Жанны снова сияла великолепной итальянской шелкографией. А на двери спальни свекрови, которая теперь превратилась в уютный кабинет Жанны, висела маленькая аккуратная табличка: «Дизайн — это искусство, не терпящее непрошеных шпателей».