— Вот ваша комната! Светлая, просторная, с видом на тихий сквер и со свежим косметическим ремонтом! — Вадим с гордым видом распахнул белую двустворчатую дверь и широким жестом пригласил жильца войти. — Тридцать тысяч в месяц, коммуналка включена. Мебель вся остаётся, лоджия застеклена, соседей за стеной нет. В общем, идеальный вариант для молодого перспективного специалиста!
— А ничего, что в этой «идеальной комнате» проживаю я, а вы, Вадим, прямо сейчас размахиваете липовым постановлением опекунского совета? — раздался за спиной риелтора-самоучки спокойный, звонкий женский голос.
Потенциальный арендатор — высокий брюнет в строгом пальто и с кожаным портфелем — замер на пороге. Вадим мгновенно дёрнулся, его лицо покрылось нервными красными пятнами. Он судорожно обернулся к девушке, сидевшей в кресле-коляске в глубине прихожей.
— Катя! Ну я же просил тебя не выезжать из малой комнаты, пока у меня люди! — зашипел Вадим, озираясь на гостя. — Извините, Артём, не обращайте внимания! Это моя младшая сестра. К сожалению, у неё тяжелая группа инвалидности и… понимаете, определенные ментальные отклонения. Она иногда фантазирует, путает реальность с вымыслом. Я её официальный опекун, вот все медицинские справки и решение суда!
Вадим суетливо выхватил из под мышкой папку с документами и едва не уткнул его в нос гостю.
— Вадик, милый, — сладко произнесла Катя, подкатывая ближе и держа в руках планшет с открытым реестром судебных решений. — Ты забыл уточнить три небольшие детали. Во-первых, моя инвалидность связана исключительно с травмой позвоночника после аварии трехлетней давности, и с головой у меня всё в абсолютном порядке. Во-вторых, решение суда о признании меня недееспособной, которое ты обманным путем оформил через своего знакомого районного психиатра, было официально отменено областным судом ровно четыре дня назад. И в-третьих…
— Катя, замолчи сейчас же! — рявкнул брат, делая шаг к сестре и пытаясь загородить ее своей спиной. — Артём, вы её не слушайте! Девушка не в себе, у нее бред преследования! Мы с врачами как раз подбираем новую терапию!
— Артём, вы случайно не хотите дослушать третью деталь? — улыбнулась Катя, совершенно игнорируя вспышку брата. — В-третьих, эта трехкомнатная квартира полностью принадлежит мне по договору дарения от бабушки. А мой дорогой брат Вадим здесь даже не прописан. Он просто сменил замки, пока я была на реабилитации в санатории, запер меня в шестиметровой кладовой без окон и решил превратить мою квартиру в доходный дом!
Арендатор по имени Артём медленно снял очки, достал из кармана шелковый платочек, неспешно протёр стекла и снова надел их. Его взгляд, до этого казавшийся просто вежливым и усталым, вдруг стал острым и проницательным.
— Интересный поворот сюжета, — произнес Артём, переводя взгляд с пунцового Вадима на спокойную Катю. — Вадим, простите, а где именно вы берете такие замечательные медицинские справки? С печатью несуществующей клиники и подписью врача, который прошлым летом ушел на пенсию?
— Ты… ты откуда знаешь про врача?! — заикаясь, выдохнул Вадим, сделав шаг назад.
— Дело в том, Вадим, — Артём расстегнул пальто и вытащил из портфеля служебное удостоверение в кожаной обложке, — что я не программист и не иду искать съемную комнату. Я старший следователь управления по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией, майор Соколов. А эту квартиру я посетил по личному заявлению Екатерины Игоревны, которое поступило к нам в отдел два дня назад.
В прихожей повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как на кухне старый холодильник отщелкивает реле.
— Заявление?! — Вадим уставился на сестру так, словно у нее выросли крылья. — Какое заявление?! Ты же сидела без телефона! Я же забрал у тебя сим-карту!
— Вадечка, ты забрал старый кнопочный телефон, который лежал на тумбочке, — мягко пояснила Катя. — Ты совершенно забыл, что у меня есть умные часы со встроенной e-SIM и дубликатом всех моих номеров. А ещё ты забыл, что я окончила мехмат с красным дипломом и за время сидения в кладовке настроила удаленный доступ к твоему ноутбуку.
— Что?! — Вадим схватился за голову. — Ты лазила в мой ноутбук?!
— Я не просто «лазила», дорогой брат, — Катя кликнула по экрану планшета. — Я собрала полный архив твоих финансовых художеств. Товарищ майор, разрешите зачитать диспозицию?
— С удовольствием послушаю, Екатерина Игоревна, — Артём прислонился плечом к дверному косяку и достал диктофон. — Начинайте, я веду аудиофиксацию.
— Итак, — Катя начала чеканить слова с абсолютным хладнокровием профессионального аудитора. — За последние восемь месяцев гражданин Вадим Игоревич Смирнов, пользуясь незаконно полученным статусом опекуна, присвоил мою пенсию по инвалидности в размере двухсот сорока тысяч рублей. Далее: снял с моего депозитного счета один миллион двести тысяч рублей, предъявив поддельную доверенность с фальшивой печатью нотариуса Петрова.
— Это брехня! Я тратил эти деньги на твоё лечение и продукты! — взвизгнул Вадим. — Я тебе апельсины покупал! И лекарства!
— Апельсины, два килограмма за сто пятьдесят рублей, и самые дешевые обезболивающие — это, конечно, неоценимый вклад в мое здоровье, — кивнула Катя. — Вот только в твоих банковских выписках, Вадим, числятся совсем другие статьи расходов. Семьсот тысяч рублей — взнос за новый кроссовер, оформленный на твою сожительницу. Двести тысяч — покупка игрового компьютера. И еще триста тысяч — оплата тура в Анталью на двоих. Я тоже была в Анталье? Что-то не помню моря из окна кладовки.
— Ты… ты дрянь! Неблагодарная калека! — брызгая слюной, заорал Вадим и сделал судорожный шаг к креслу сестры. — Я за тобой дерьмо убирал! Я на тебя свою молодость угробил!
— Шаг назад, гражданин Смирнов! — сурово и властно отчеканил майор Соколов, мгновенно перекрыв собой путь к Кате. — Руки держим на виду! Запомните: любое движение в сторону потерпевшей будет расценено как попытка применения насилия к инвалиду, а это отягчающее обстоятельство согласно статье шестьдесят третьей Уголовного кодекса!
Вадим замер, его губы затряслись, а лицо из красного превратилось в мертвенно-бледное.
— Артём… Товарищ майор… Послушайте, это же наши семейные разборки! — залебезил брат, судорожно сжимая и разжимая пальцы. — Ну оступился я, ну с кем не бывает! Погнался за легкими деньгами! Долги у меня, понимаете?! Меня коллекторы у подъезда караулили! Я всё верну! До копейки верну! Катенька, ну скажи ему! Я же твой родной брат! Помнишь, как я тебя в детстве на саночках катал?!
— Помню, Вадик, — кивнула Катя, и в ее глазах на секунду промелькнула грусть. — Помню, как ты сбросил меня с этих саночек в сугроб и убежал покупать мороженое на сэкономленные мамой деньги. Ты с детства не меняешься. Только масштабы твоих «саночек» выросли.
— Екатерина Игоревна, давайте уточним юридический статус помещения, — перебил их майор Соколов, доставая из папки протокол осмотра места происшествия. — В данной квартире зафиксирован факт попытки незаконной сдачи жилого помещения в аренду третьим лицам без согласия законного собственника. Кроме того, зафиксировано незаконное ограничение свободы перемещения лица с ограниченными возможностями.
— Именно так, — подтвердила Катя. — Замок на двери кладовой был установлен изнутри коридора. Вот видеозапись с камеры умного дома, которую ты, Вадик, посчитал обычным датчиком дыма. На ней отчетливо видно, как ты запираешь меня на ключ каждое утро в восемь часов и уходишь.
— Ты… ты повесила камеру?! — ахнул Вадим.
— Я задействовала автономный модуль безопасности, — уточнила Катя. — Так что статья 127 Уголовного кодекса РФ — «Незаконное лишение свободы» — у нас задокументирована во всех деталях и ракурсах. С аудиорядом высокой четкости.
— Боже мой… — Вадим медленно сполз по стене и уселся прямо на паркет в коридоре. — Катя, не надо тюрьмы! Пожалуйста! Я уеду! Я уеду к бабушке в деревню! Я буду работать на двух работах и отдавать тебе всю зарплату! Только не заявляй!
— Смирнов, поднимитесь! — строго приказал Соколов. — Избавите следователя от лишних формальностей. Внизу вас уже ждет наряд оперативно-следственной группы. Все ваши банковские счета арестованы, кроссовер изъят в качестве обеспечительной меры по возмещению ущерба.
— А как же… как же мои ведомости?! Справки?! — залепетал Вадим.
— Справки ваши пойдут отдельным эпизодом по статье триста двадцать седьмой — использование заведомо подложных документов, — ответил майор, доставая наручники. — А врач-психиатр, выписавший вам фальшивое заключение, прямо сейчас дает показания в нашем управлении. Поверьте, он оказался куда сговорчивее вас и сдал вас со всеми потрохами за первые пять минут допроса.
Вадим судорожно глотал воздух, пока майор Соколов профессиональным движением защелкивал стальные браслеты на его запястьях.
— Катя… Зачем ты так… — прошептал брат, глядя на сестру налитыми кровью глазами. — Я же о тебе пёкся! Кто к тебе придет?! Кто тебе стакан воды подаст?!
— Знаешь, Вадим, — спокойным, ледяным тоном ответила Катя, глядя ему прямо в глаза, — за те три месяца, что ты держал меня под замком, я разработала программный комплекс для реабилитационных центров, выиграла грант Правительства Москвы на четыре миллиона рублей и уже наняла профессиональную сиделку с проживанием. Она приезжает сегодня в шесть вечера. А стакан воды мне подаст человек, которому я за это плачу честные деньги, а не тот, кто ворует у меня миллионы и запирает в чулане.
Соколов заставил Вадима подняться и вывел его на лестничную площадку. Из подъезда донеслись возня, топот тяжелых ботинок и сухой щелчок закрываемой двери оперативного микроавтобуса.
Спустя десять минут майор вернулся в квартиру, аккуратно закрыл за собой входную дверь и с облегчением выдохнул.
— Ну вот и всё, Екатерина Игоревна. Операция прошла строго по нашему сценарию. Ваш братец сядет долго и всерьез. Минимум лет на шесть по совокупности статей.
— Спасибо вам, Артём, — Катя искренне улыбнулась и протянула майору руку. — Извините, что пришлось задействовать вас в роли «потенциального жильца». Без этого очного контакта он мог бы успеть сбросить остатки денег со счетов.
— Что вы, это была лучшая оперативная комбинация за весь мой текущий год! — засмеялся Соколов. — Ваша выдержка и точность формулировок меня просто поразили. Вы чеканили каждую статью как строгий судья на итоговом заседании!
— Мехмат приучает к дисциплине ума и четкости терминов, — скромно заметила Катя. — К тому же, когда против тебя плетут заговор, лучший способ победить — стать лучшим драматургом этого спектакля.
— Это точно, — Соколов оглядел светлую, просторную комнату с дубовым паркетом и высокими потолками. — Кстати… По поводу этой комнаты. Вы действительно планируете её сдавать?
Катя удивленно подняла бровь:
— А что, у управления по борьбе с экономическими преступлениями проблемы с жилищным фондом?
— У управления — нет, — с улыбкой ответил Артём. — А вот у меня лично — да. Снимаю унылую однокомнатную квартиру на окраине с видом на промзону. А тут у вас — высокие потолки, тихий сквер, идеальный порядок и, главное, самый юридически подкованный и умный лендлорд в городе.
Катя весело хохотнула, и этот смех эхом разнесся по освобожденной от фальши и обмана квартире.
— Хорошо, майор Соколов! — ответила она. — Но учтите: договор аренды мы составим по всем правилам. С юридической экспертизой, без поддельных опекунов и со строгим пунктом о том, что жилец обязан раз в неделю покупать мне настоящие апельсины!
— Договорились! — Соколов протянул ей руку. — Первую сетку апельсинов привезу уже сегодня вечером!
И в светлой комнате старого дома на парковой улице впервые за долгие месяцы установился настоящий, душевный и заслуженный покой.