— Девушка, вы вообще кто такая и почему открываете мою квартиру своими ключами?! — 32-летний Максим замер посреди светлой прихожей трехкомнатной квартиры на Тверской, сжимая в руке тяжелую папку с только что полученным свидетельством о праве на наследство.
— Во-первых, я не девушка, а страна успела сменить эпоху, пока вы документы оформляли, — спокойно ответила симпатичная брюнетка лет тридцати, непринужденно ставя на паркет два увесистых пакета из супермаркета. — А во-вторых, меня зовут Елена. Это мой сын Тимофей. И открываю я не вашу квартиру, а наше законное жилье. Дубликат ключей нам, между прочим, оформили еще при жизни хозяина. Тимка, снимай сапожки и марш мыть руки!
7-летний мальчик с рюкзаком-динозавром бойко сбросил ботинки и побежал по коридору так уверенно, словно прожил здесь всю жизнь.
— Какое еще жилье?! — у Максима от возмущения перехватило дыхание. — Я единственный наследник Аркадия Петровича! Мой дядя был одиноким профессором, он умер три месяца назад! Вчера я вступил в права собственности! Вот свидетельство!
— Документы — это замечательно, Максим Сергеевич, — Елена с легкой улыбкой достала из сумочки кожаную папку с золотым тиснением. — Но ваш глубокоуважаемый дядя был человеком невероятно душевным и прозорливым. Вот, держите, ознакомьтесь. Это нотариально заверенное завещание с условием завещательного отказа, оформленное ровно год назад.
Максим дрожащими пальцами выхватил из ее рук гербовую бумагу. Вверху красовалась синяя печать, а в тексте черным по белому было написано: «Наследник обязан предоставить гражданке Елене Игоревне Кравцовой и ее несовершеннолетнему сыну Тимофею право пожизненного пользования и проживания в жилом помещении…»
— Это… это бред какой-то! — выдохнул Максим. — Дядя Аркадий никогда в жизни о вас не упоминал! Вы кто ему — тайная любовница? Внебрачная дочь?
— Я была его компаньонкой в последний год жизни, — ровным, отрепетированным тоном чеканила Елена. — Аркадий Петрович очень ценил мой уход и решил обезопасить наше будущее. Так что извините, но выписывать или выселять нас вы не имеете права. Закон на нашей стороне.
— Да вы с ума сошли! Я планировал продать эту квартиру!
— Продавайте на здоровье, — пожала плечами Елена, снимая элегантное пальто. — Только квартира с жильцами, имеющими право пожизненного проживания, потеряет в цене процентов семьдесят. Да и вряд ли кто-то купит такой «подарочек». Так что нам придется научиться уживаться. Мы занимаем две дальние комнаты, а вам остается маленькая с балконом.
Спустя два часа в квартире появился Игорь — давний друг Максима и один из самых въедливых адвокатов по недвижимости в городе. Он сидел за дубовым столом в дядином кабинете, внимательно изучая документ под лупой, пока Максим нервно шагал из угла в угол.
— Ну что там, Игореха? — не выдержал Максим. — Скажи, что это подделка и я могу выставить её за дверь прямо сейчас!
— Юридически всё выглядит весьма гладко, Макс, — нахмурился Игорь, поправляя очки. — Печать нотариуса Смирнова, правильные формулировки, регистрационный номер в реестре. Завещательный отказ — штука суровая. Если он подлинный, ты действительно не можешь выгнать её без взаимного согласия.
В этот момент в кабинет без стука вошла Елена с подносом, на котором дымились две чашки ароматного кофе.
— Вкусно пахнет, правда? — с милой улыбкой произнесла она, поставив поднос на стол. — Я вижу, вы люди интеллигентные, судиться годами не захотите. Поэтому у меня есть для вас конструктивное предложение.
— Какое ещё предложение? — буркнул Максим.
— Мы с Тимофеем готовы отказаться от права пожизненного проживания и выписаться хоть завтра, — Елена присела на край кресла и скрестила ноги. — Но, разумеется, взамен на денежную компенсацию. Нам нужно купить хоть какое-то скромное жилье в Подмосковье. Скажем… шесть миллионов рублей. Вы продаете квартиру за тридцать миллионов, отдаете мне шесть и забираете чистый остаток. По-моему, честно и выгодно для всех.
— Шесть миллионов?! — взвился Максим. — Вы в своем уме?! Это же чистой воды шантаж!
— Это оптимизация рисков, Максим Сергеевич, — хладнокровно парировала Елена. — Либо вы выплачиваете мне шесть миллионов, либо мы заселяемся завтра с коробками, собакой и шумными родственниками. А судебные тяжбы затянутся на годы. Подумайте до завтрашнего утра.
Когда за Еленой закрылась дверь, Игорь задумчиво прищурился и постучал карандашом по столу.
— Знаешь, Макс… Слишком уж она уверенно поет. Шесть миллионов наличными, быстро, без суда… Это классическая схема «кукушки». Так называют профессиональных шантажисток, которые паразитируют на свежих наследствах.
— И что делать? Отдавать деньги?
— Ни в коем случае! — глаза Игоря азартно блеснули. — Твой дядя Аркадий был доктором математических наук и страстным педантом. Он записывал каждый свой шаг. Где его личный архив?
— В сейфе в спальне, — Максим кивнул на тяжелый металлический шкаф. — Код я знаю.
Следующие четыре часа друзья провели в горе бумаг. Игорь проверял выписки, а Максим искал любые упоминания о «компаньонке Елене». И находки не заставили себя ждать.
— Смотри, Игореха! — Максим ткнул пальцем в заграничный паспорт дяди и справку из кардиоцентра. — Дядя Аркадий с марта по май прошлого года находился на лечении в Германии, а потом два месяца жил в санатории в Сочи! А дата на этой нотариальной бумаге — четырнадцатое апреля!
— Не может быть… — Игорь схватил документ и перепроверил дату. — Четырнадцатое апреля! Он физически не мог находиться у нотариуса Смирнова в Москве!
— Это еще не все, — Максим вытащил из сейфа дневник дяди. — Дядя вел ежедневный дневник последние двадцать лет! На четырнадцатое апреля у него запись: «Франкфурт, процедура МРТ, чувствую себя паршиво».
— Отлично! Есть первая зацепка! — Игорь уже набирал кого-то по телефону. — Алло, Вадим? Привет. Пробей-ка мне по базе нотариуса Смирнова Олега Валерьевича. Да, который оформлял этот завещательный отказ… Что? Серьезно?!
Игорь положил трубку и торжествующе посмотрел на Максима:
— Нотариус Смирнов был лишен лицензии и привлечен к уголовной ответственности за фальсификацию бланков еще за три месяца ДО даты на твоей бумажке! Его печать давно числилась в розыске!
— Значит, бланк краденый, а подпись дяди — фальшивка?!
— Именно! Но это еще не самая вишенка на торте, — Игорь зловеще ухмыльнулся. — Вадим пробил фотку Елены по ведомственной базе. Ее настоящая фамилия — Зайцева. Она проходит фигуранткой по двум аналогичным делам в Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде! Там доверчивые наследники выплатили ей по четыре миллиона, лишь бы не связываться. А пацан…
В этот момент из коридора донесся голос 7-летнего Тимки, который громко звал:
— Тетя Лена! Тетя Лена, я планшет разрядил! Вы мне когда обещанную тысячу рублей отдадите за роль?! Вы же говорили: если я буду изображать, что живу здесь, мы пойдем в аквапарк!
Максим и Игорь переглянулись и одновременно расхохотались.
— М-да, с «сыном» у нее явный прокол вышел, — вытирая слезы от смеха, проговорил Игорь. — Похоже, пацан — просто нанятый племянник. Так, Макс, план такой: сейчас мы подаем заявление в ОБЭП и полицию. Завтра в десять утра она придет за деньгами — и мы устроим нашей «кукушке» засаду и оперативный эксперимент.
На следующее утро Елена вошла в квартиру с сияющей улыбкой и кожаным портфелем. Рядом с ней шел коренастый мужчина с хмурым лицом — якобы её «личный юрист».
— Ну что, Максим Сергеевич! — с порога заявила Елена, усаживаясь в гостиной. — Надеюсь, вы приняли разумное решение? Мы подготовили соглашение о выплате компенсации. Отдаете шесть миллионов — и мы навсегда исчезаем из вашей жизни.
— Шесть миллионов — деньги немаленькие, Елена Игоревна, — с серьезным видом произнес Максим. — Но мой адвокат советует мне сначала уладить кое-какие юридические формальности.
— Какие еще формальности?! — подал голос её хмурый юрист. — Документ заверен нотариусом! Не заставляйте нас подавать иск о насильственном заселении!
— О, иск — это прекрасная идея! — вмешался Игорь, выходя из кабинета с папкой. — Особенно если подавать его от имени гражданки Зайцевой Елены Игоревны, зарегистрированной в городе Тверь.
Елена мгновенно изменилась в лице. Улыбка слетела, а пальцы впились в кожаный портфель.
— Вы… о чем вы говорите? Моя фамилия Кравцова!
— Была Кравцовой в Нижнем Новгороде, когда вы «выжимали» деньги у семьи отставного майора, — ласково улыбнулся Игорь. — А теперь давайте начистоту. Вот справка из кардиоклиники Франкфурта: Аркадий Петрович четырнадцатого апреля находился в Германии. Вот выписка из реестра Нотариальной палаты: нотариус Смирнов на момент подписания этой бумажки уже три месяца сидел под домашним арестом. А вот — аудиозапись, где ваш «сын» Тимка требовал у вас тысячу рублей за сыгранную роль!
Хмурый юрист Елены бледнел на глазах, медленно отступая к выходу.
— Ты… ты что, дура, не проверила, где был старик?! — прошипел он на Елену.
— Он же лежал дома! Он не выходил! — визгливо вскрикнула Елена, вскакивая с дивана. — Это подстава!
— Это не подстава, а статья 159 Уголовного кодекса — мошенничество в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору, — раздался громкий голос от входной двери.
В гостиную вошли двое офицеров полиции и оперативник в гражданском костюме, дежурившие в прихожей.
— Зайцева Елена Игоревна и гражданин Соколов, вы задержаны, — произнес оперативник, предъявляя удостоверение. — Наручники!
— Вы не имеете права! Я буду жаловаться! — забилась в руках полицейских Елена, пока на её запястьях со щелчком сходились стальные браслеты. — Мальчика не трогайте! Он ничего не знал!
— Мальчика мы уже отправили к его настоящей маме — вашей сестре, — отрезал полицейский. — Уводите!
Через полчаса в квартире снова настала тишина. Огромная трехкомнатная квартира, залитая ярким утренним солнцем, казалась теперь невероятно просторной, чистой и уютной.
Максим и Игорь стояли на балконе с чашками свежесваренного кофе, глядя на суетливую Тверскую улицу.
— Ну и денечек, — вздохнул Максим, делая глоток. — Знаешь, я ведь на секунду действительно поверил, что дядя мог так поступить.
— Твой дядя был умнейшим человеком, Макс, — Игорь похлопал друга по плечу. — И его педантичность сегодня сберегла тебе шесть миллионов рублей и прекрасную квартиру. Что планируешь делать дальше?
— Ремонт! — задорно улыбнулся Максим. — Сделаю здесь светлую студию, перееду сам и буду жить долго и счастливо. Без всяких «кукушек»!
— Отличный план, дружище. А кофе у этой аферистки, надо признать, получался отличный!
Оба друга дружно засмеялись, и их смех звонко разнесся по светлым комнатам нового дома.