— Бабушка, ты хочешь сказать, что мы не можем продать эту трешку в центре только потому, что твой бывший муж сорок лет назад ушел за морошкой и не вернулся?! — двадцатичетырехлетняя Алена, ведущий риелтор агентства «Элит-Недвижимость», бессильно опустила руки на кухонный стол.
— Поправка, Аленочка, — спокойно поправила 68-летняя Лариса Ивановна, аккуратно наливая из фарфорового чайника ароматный чабрец. — Не за морошкой, а на гидрологическую станцию в Саянскую тайгу. И не «не вернулся», а я сама ему вслед чемодан с валенками выслала, потому что он романтик был неисправимый!
— Но покупатель уже с наличными стоит! — закричала Алена, показывая на планшет. — Пятнадцать миллионов рублей! Чистая сделка! И тут нотариус выдает: «Квартира покупалась в браке в восемьдесят четвертом году, выписки из суда о разделе имущества нет, подавайте нотариально заверенное согласие бывшего супруга — гражданина Семена Петровича Исаева»!
— Ну, значит, не продадим, — вздохнула Лариса Ивановна. — Сеня — человек упрямый. Если он сорок лет назад решил стать отшельником, то ради моих пятнадцати миллионов он в нотариальную контору точно не побежит.
— Бабушка! — Алена вскочила со стула. — У нас аванс горит! Срок — неделя! Ты мне скажи: ты знаешь, ГДЕ он вообще находится?!
— Знаю, — суховато ответила Лариса Ивановна. — Раз в три года он мне на рождество присылает по почте кедровые орехи и открытку с текстом: «Жив, медведи не съели, привет из заимки на реке Ергожу».
— Река Ергожу?! — Алена судорожно застучала пальцами по экрану смартфона. — Так… Иркутская область, Нижнеудинский район… Двести километров от ближайшей железнодорожной станции без автодорог! Бабушка, собирай рюкзак!
— Куда?! — ахнула старушка.
— В тайгу! За подписью!
Спустя двое суток тяжелейшего пути — сначала самолетом до Иркутска, затем поездом, потом на разбитом УАЗике и, наконец, три часа на старой моторной лодке-пироге — Алена и Лариса Ивановна высадились на глухом, заросшем хвощом берегу.
Алена, одетая в ярко-розовый спортивный костюм и дизайнерские кроссовки, едва держалась на ногах от усталости и укусов таежной мошкары. Лариса Ивановна в резиновых сапогах и плаще-дождевике выглядела бодрее и увереннее.
— Бабушка, мы точно не заблудились?! — стонала Алена, отмахиваясь от комаров аэрозолем. — Навигатор тут умер еще вчера! Нас же тут волки съедят!
— Волки не съедят, а вот Сеня может спугнуть, если шуметь будешь, — ответила Лариса Ивановна, раздвигая вековые ветви пихты. — Смотри-ка! Вон дымок вится!
На поляне, окруженной гигантскими кедрами, стоял добротный бревенчатый дом с резным крыльцом, солнечными батареями на крыше и аккуратной поленницей. На поленнице сидел крепкий, сухой старик лет семидесяти пяти с пышной седой бородой, в фланелевой рубахе и с плотницким топором в руках.
— Стоять, пришельцы! — раздался громкий, раскатистый бас. — Кто такие? Как вы прибыли на заимку — с миром или с протоколом?
Лариса Ивановна остановилась, уперла руки в бока и громко отчеканила:
— Ты кого «пришельцем» назвали, Сеня?! Совсем в своих соснах глаза просмолил?!
Старик замер. Топор в его руке медленно опустился. Он прищурился, всмотрелся в женщину в резиновых сапогах, и его рот открылся от крайнего изумления:
— Лара?! Лариса?! Господи святый… Ты как здесь?! Тебя что, инопланетяне принесли?!
— Твоя бывшая свекровская совесть меня принесла! — ответила Лариса Ивановна, подходя к крыльцу. — Знакомься, это твоя внучка Алена. Ей двадцать четыре года, она риелтор и чуть ли не плачет от твоих таежных законов!
— Внучка… — переспросил Семен Петрович, и его суровое лицо неожиданно смягчилось. — Ну надо же… На мать твою, Таньку, ты похожа. Такие же глаза озорные. Заходите в дом, гости нежданные. Свежий чай на таежных травах заварен.
Внутри избы было удивительно уютно: пахло смолой, сушеными грибами и кедровыми стружками. На столе стоял пузатый никелированный самовар, а на полках рядами лежали книги, радиоприемник и неожиданно — современный планшет.
— Дедушка… то есть, Семен Петрович! — заговорила Алена, едва присев на дубовую скамью и сразу доставая из папки готовую форму документа. — Мы к вам по очень срочному и важному вопросу! Нам нужна ваша подпись!
— Подпись? — переспросил дед, разливая чай по эмалированным кружкам. — Зачем это?
— Мы продаем квартиру в центре города! — отчеканила Алена. — По закону нужно ваше нотариальное согласие! Вот доверенность, вот бланк, вот гелевая ручка! Подпишите, пожалуйста, и мы завтра же уедем обратно!
Семен Петрович медленно взял бланк, посмотрел на него через очки, а потом неторопливо положил обратно на стол.
— Не подпишу, — спокойно сказал он.
— Как «не подпишу»?! — ахнула Алена, едва не поперхнувшись чаем. — Почему?! Мы вам деньги дадим! Какую сумму вы хотите за согласие?!
— Мне твои городские бумажки и деньги, деточка, что сосновая шишка для медведя — без надобности, — хмыкнул старик. — У меня тут тайга, река, ягода, солнечные панели и интернет через спутник. Мне на жизнь хватает. А вот то, что ваша бабушка Лариса за сорок лет ни разу мне не написала, а приехала только ради пятнадцати миллионов — это мне обидно.
— Сеня! — вспыхнула Лариса Ивановна. — Ты сам ушел! Ты романтику искал! Ты мне всю молодость своими экспедициями перечеркнул!
— Я ушел, потому что ты мне каждый день пилила за то, что я вместо паркетной фабрики в гидрологи пошел! — взгремел дед Семен. — Я природу любил! А ты — хрустальные сервизы и стенку «Ольха»!
— Ах, значит, «стенка Ольха»?! — вскочила Лариса Ивановна. — А кто мне обещания давал под луной?!
— Тихо! — закричала Алена, вставая между раскрасневшимися стариками. — Прекратите! Вам по семьдесят лет! Вы сорок лет не виделись! Вы что, приехали сюда спустя сорок лет незакрытый гештальт выяснять?!
Старики одновременно замолчали и посмотрели на внучку.
— Дедушка, — уже мягче сказала Алена. — Бабушка правда тяжело работала все эти годы. Ей сейчас нужны эти деньги, чтобы переехать в уютный домик под городом, ближе к нам, к внукам. Ей трудно одной в этой гигантской квартире с высокими потолками. Неужели ты ради нее, ради памяти о вашей молодости не можешь поставить одну маленькую подпись?!
Семен Петрович молча погладил бороду, посмотрел на Ларису Ивановну. Та сидела, опустив глаза, и тихо вытирала уголок глаза носовым платком.
— Эх, Лара… — тихо проговорил дед. — Все такая же упрямая. И внучку такую же боевую воспитала.
— Какая есть, Сеня, — тихо ответила Лариса Ивановна. — Прости меня… За стенку «Ольха». Молодая была, глупая, порядка хотела.
— И ты меня прости, Лариса, — вздохнул старик. — Что бросил тебя тогда с Танюшкой. Думал, сильный, всё сам смогу… А скучал по вам каждую зиму.
Он взял гелевую ручку, пододвинул бланк и размашисто вывел на документе свою подпись: «Исаев С.П.».
— Вот, держи, риелтор Алена, — улыбнулся дед. — Твоя победа. Завтра утром сходим в поселковый совет к нотариусу — он раз в неделю на вертолете прилетает, печать поставит.
На следующий день, после того как нотариус в поселке шлепнул на документ тяжелую гербовую печать, Алена и Лариса Ивановна стояли на бревенчатом причале.
Лодка уже завела мотор.
— Дедушка Сеня, спасибо тебе! — Алена обняла старика и поцеловала его в бородатую щеку. — Ты настоящий!
— Приезжай еще, Аленка, — улыбнулся старик. — Осенью брусника пойдет, я тебе ведро настойки передам!
Лариса Ивановна подошла к бывшему мужу, помедлила, а потом крепко обняла его за плечи.
— Прощай, Сеня. Береги себя в своей тайге.
— Не прощай, Лара, а до свидания, — ответил Семен Петрович, вкладывая ей в руку небольшой полотняный мешочек. — На, держи. Тут кедровые орехи свежего сбора. И мой новый номер спутникового телефона. Звони хоть иногда… Без претензий про «стенку Ольха».
— Обязательно позвоню, Сеня, — засмеялась Лариса Ивановна, садясь в лодку.
Лодка отвалила от берега. Алена и бабушка махали руками одинокой фигуре на причале, пока та не растворилась в зеленом море вековой Саянской тайги. Продажа квартиры была спасена, но главное — спустя сорок лет разлуки два человека смогли проститься с прошлыми обидами и подарить друг другу самое ценное: взаимное уважение и тепло.