Тридцать семь нянь ушли из особняка всего за две недели — и никто даже не догадывался, что на самом деле их проверяли шесть осиротевших сестер.
За четырнадцать дней дом семьи Уитмор покинули тридцать семь женщин, нанятых присматривать за детьми.
Одни уходили, не сдерживая слез. Другие в ярости захлопывали двери, обещая никогда больше не возвращаться. Последняя выбежала за ворота с краской в волосах и следами укуса на руке.
— Им не нужна очередная няня, — бросила она охраннику. — Им нужен отец.
В кабинете с панорамным видом на залив Сан-Франциско миллиардер Дэниел Уитмор наблюдал, как очередное такси растворяется за воротами. В свои тридцать восемь он построил одну из ведущих компаний Кремниевой долины в сфере кибербезопасности, но оказался совершенно бессилен перед тем, что происходило в его собственном доме.
С тех пор как восемнадцать дней назад умерла его жена Грейс, шесть дочерей превратили жизнь в особняке в череду хаоса и срывов, выживая каждую новую помощницу.
Тихо вошел его ассистент Майлз.
— Все агентства на севере Калифорнии отказались, — сообщил он. — Ваш дом теперь в черных списках.
Из глубины коридоров раздался глухой удар, за ним — взрыв детского смеха.
Дэниел на мгновение закрыл глаза.
— Найдите мне хоть кого-то, кто согласится прийти сюда.
На другом берегу залива двадцатипятилетняя Майя Беннет согласилась сразу, не задавая лишних вопросов. Она подрабатывала уборками и копила на онлайн-курс по детской психологии, поэтому эта работа казалась шансом, который нельзя упустить.
Когда она переступила порог особняка Уитморов, стало ясно: под дорогим фасадом скрывается настоящий хаос. Мраморный пол был завален мусором, стены разрисованы маркерами, а рядом с антикварной мебелью блестели осколки стекла.
Дэниел встретил ее холодно и устало:
— Ваша задача — привести дом в порядок. Больше ничего.
За приоткрытой дверью стояли шесть девочек.
Четырнадцатилетняя Харпер молча изучала ее, скрестив руки. Эйвери держала в руках ведро с краской. Близняшки Лили и Нора лениво крутили ножницы. Софи тащила по полу мокрое одеяло, а малышка Элла прижимала к груди старого плюшевого кролика.
— Значит, ты уже тридцать восьмая? — с усмешкой протянула Эйвери.
— Похоже на то, — спокойно ответила Майя.
— Ты не продержишься и до ужина.
Вместо спора она надела перчатки и взяла мусорные пакеты.
— Сначала уберу стекло. Никто не должен пораниться.
Девочки переглянулись, не ожидая такой реакции.
— А если мы снова будем кричать? — тихо спросила Элла.
— Вы и так кричите уже давно, — мягко сказала Майя. — И это вам помогло?
В доме повисла тишина.
И впервые за долгое время именно Элла назвала свое имя первой.
За ней — остальные.
И в особняке Уитморов впервые после смерти Грейс стало по-настоящему тихо.