— Ты обязана содержать брата! — свекровь, Алевтина Петровна, грохнула чашкой о блюдце так, что дорогой фарфор жалобно звякнул. — Он твоя семья теперь, Кира. У Игореши сейчас сложный период, поиск себя. А у тебя бизнес процветает. Родственникам надо помогать.
Кира спокойно сделала глоток чая. Ей понадобились годы тренировок, чтобы научиться не вздрагивать от командирского тона этой женщины.
— Алевтина Петровна, «Игореше» тридцать два года, — мягко, но раздельно произнесла Кира. — Его «поиск себя» длится с тех пор, как он бросил третий по счету институт. И, насколько я помню, последняя его «гениальная бизнес-идея» по перепродаже китайских чехлов обошлась вашему сыну — моему мужу — в триста тысяч рублей. Которые Игорь, разумеется, не вернул.
— Это были инвестиции! — взвилась свекровь, поджимая губы. — В бизнесе бывают риски! Что ты за человек такой черствый? Всё деньгами меряешь. Твой муж, между прочим, брата поддерживает!
— Мой муж, — Кира выделила это слово, — слишком хорошо воспитан. И слишком долго чувствовал себя виноватым за то, что успешнее брата. Но всему есть предел.
В шикарной гостиной загородного дома Киры и Олега повисла тяжелая пауза. Алевтина Петровна сидела на диване, прямая как струна, всем своим видом выражая глубочайшее оскорбление.
Дело в том, что этот дом, как и сеть кондитерских «Бон-Бон», приносящая стабильный и весьма солидный доход, принадлежали Кире. Олег, её муж, работал ведущим архитектором в крупной компании. Зарабатывал он отлично, но бюджет в семье был устроен прозрачно: у каждого свои личные деньги, плюс общий счет на хозяйство, путешествия и крупные покупки.
А еще был отдельный пункт расходов, который Кира когда-то щедро одобрила — «содержание мамы». Каждое первое число месяца Алевтине Петровне на карту уходила сумма, равная хорошей средней зарплате по региону. Чтобы ни в чем себе не отказывала: спа-салоны, театры, качественная медицина, такси бизнес-класса. Кира считала это нормальным — если есть возможность обеспечить старость матери мужа, почему бы и нет?
Но Кира не учла одного: у Алевтины Петровны был любимчик. Игореша.
Явление «гения»
Проблемы начались, когда Игорь в очередной раз съехал от очередной сожительницы, которая «не оценила его тонкую душевную организацию» (а точнее, устала оплачивать его долги по микрозаймам).
Вечером того же дня Олег вернулся домой хмурый.
— Кир, тут такое дело… Мама просит взять Игоря к нам на фирму. Ну, или к тебе в сеть. Хотя бы управляющим одного из кафе.
— Управляющим? — Кира чуть не выронила нож, которым резала овощи для салата. — Человека, который не знает разницы между дебетом и кредитом, и у которого трудовая книжка чиста, как альпийский снег? Исключено, Олег. У меня жесткий отбор, репутация. Я не могу рисковать бизнесом ради семейного покоя.
— Я так ей и сказал, — вздохнул Олег, обнимая жену со спины. — Но мама устроила истерику. Говорит, мы зажрались, а родной брат в нищете пропадает.
— Пусть идет работать. Могу устроить его курьером. Или помощником на склад. Честно, без иронии. Пусть покажет, что готов вкалывать.
Когда это предложение передали Игорю, тот оскорбился до глубины души. «Курьером? С моим потенциалом?» — передавала свекровь его слова с явным сочувствием.
В итоге Игорь «нашел себя» в компьютерных играх, поселившись в квартире Алевтины Петровны. И всё бы ничего, но аппетиты Игоря росли, а пенсия свекрови и её «пособие от старшего сына» таяли на глазах.
Наглый визит
Через неделю после чаепития, с которого начался этот рассказ, Кира работала в своем кабинете дома. Олег уехал в командировку в Питер на три дня.
Около двух часов дня в дверь позвонили. На пороге стояла Алевтина Петровна, а за её спиной, пряча руки в карманы брендовых (и явно новых) джинсов, переминался с ноги на ногу Игорь. В руках у него был огромный чемодан.
— Кира, мы к тебе, — по-хозяйски отодвинув с дороги невестку, свекровь вошла в холл. — У Игоря в квартире начался ремонт. Там дышать нечем, краской пахнет. Он поживет у вас пару недель. Олег же не против, я звонила, он сказал «решайте с Кирой». Вот мы и решили.
Кира медленно закрыла дверь. Внутри нее поднималась холодная, яростная волна. Олег, конечно, мягкотелый, когда дело касается матери, но сказать «решайте с Кирой» в переводе на семейный язык означало: «Кира, прими удар на себя, я боюсь с ней связываться».
— Алевтина Петровна, Игорь, — спокойно сказала Кира. — У нас не гостиница. И принимать жильцов без предварительного согласования со мной лично — плохая идея.
— Кира, не начинай, — отмахнулась свекровь, проходя в гостиную. — Дом огромный, комнат полно. Игорь, располагайся в гостевой на втором этаже. И кстати, Кирочка, приготовь что-нибудь перекусить, мы с дороги устали. Игореша любит стейки медиум-рэар, ты же умеешь?
Игорь ухмыльнулся, подмигнул Кире и покатил чемодан к лестнице.
Кира сделала глубокий вдох. Спорить сейчас, устраивать скандал с выталкиванием чемодана взашей? Нет, это пройденный этап. Нужно действовать умнее.
— Хорошо, — улыбнулась Кира так, что у Игоря на секунду пропала ухмылка. — Располагайтесь.
Три дня превратились в настоящий ад. Игорь вел себя так, будто выиграл этот дом в лотерею.
Он просыпался в два часа дня.
Требовал завтрак.
Оставлял грязную посуду прямо на дорогом персидском ковре в киноруме.
Опустошил коллекционный бар Олега, заявив: «А чё, брату жалко, что ли?».
Алевтина Петровна ходила за ним тенью, убирала обертки от чипсов и ласково заглядывала в глаза: «Игореша, тебе еще сока принести?».
На четвертый день Кира сидела на кухне и пила кофе, когда спустился Игорь. На нем был шелковый халат Олега, который тот привез из Японии.
— Слышь, Кир, — лениво почесывая бок, произнес деверь. — Там у тебя на счету в «Бон-Бон» акция какая-то, мне мама говорила. Слушай, мне машина нужна. Ну, не представительский класс, ладно, хотя бы годовалую «трешку» БМВ. Мне для статуса надо, я тут с инвесторами встречаюсь по поводу нового стартапа. Переведи миллиона три, а? Для тебя же это дневная выручка.
Кира даже бровью не повела.
— Миллиона три? Игорь, а почему не пять?
— Ну, если пять дашь — вообще огонь, я еще и шмот обновлю, — обрадовался тот, приняв её тон за чистую монету.
В этот момент на кухню заплыла Алевтина Петровна.
— Вот видишь, Игореша, я же говорила! Кира у нас разумная девочка. Она обязана содержать брата, раз уж вошла в нашу семью. Мы же одна кровь теперь. Кира, ты сегодня переведи, а то Игорю завтра на встречу ехать несолидно на такси.
Кира поставила чашку. Улыбка сошла с её лица, уступив место ледяному деловому спокойствию — тому самому, от которого бледнели нерадивые поставщики её кондитерских.
— Значит так, дорогая семья, — тихо, но так, что оба вздрогнули, сказала Кира. — Спектакль окончен. Игорь, снимай халат моего мужа. Прямо сейчас. И марш собирать чемодан.
— Что?! — взвизгнула свекровь. — Как ты смеешь?! Да я Олегу скажу, он тебя…
— Что он сделает? — Кира встала. Она была выше свекрови на голову. — Разведется со мной? И уйдет из моего дома в вашу двухкомнатную хрущевку, где Игореша будет делить с ним диван? Олег прилетает через три часа. И к его приезду вас обоих здесь быть не должно.
— Ты не имеешь права! — заорал Игорь, теряя напускной лоск. — Ты зажравшаяся тварь! Мама, скажи ей!
— Я имею право на всё в этом доме, — отчеканила Кира. — А теперь — главный сюрприз. Алевтина Петровна, вы правы, родственникам надо помогать. И я очень долго помогала вам. Но раз уж вы считаете, что я обязана содержать еще и вашего тридцатидвухлетнего младенца…
Кира достала телефон, зашла в банковское приложение и сделала несколько тапов по экрану.
— Всё. Я заблокировала ежемесячный автоплатеж на вашу карту, Алевтина Петровна. И шаблон удалила. Отныне ваши «карманные деньги» — ровно ноль рублей.
У свекрови перехватило дыхание. Она схватилась за сердце, привалившись к кухонному острову.
— Как… как ноль? А как же мой санаторий в Кисловодске? А мои пилинги? А… а Игорю на бензин?!
— На бензин Игореша заработает сам. Курьером. Помните, я предлагала? Вакансия всё еще открыта. А Кисловодск отменяется. Раз у вас есть деньги на «инвестиции» в этого бездельника и на ремонт квартиры, который вы выдумали, чтобы заселить его сюда — значит, вы прекрасно справитесь сами. За счет вашей пенсии.
— Да Олег тебя возненавидит! — прошипела Алевтина Петровна, и в её глазах мелькнула настоящая злоба. — Он выберет мать!
— Проверим, — сухо ответила Кира. — У вас два часа. Если через два часа ваши вещи будут здесь — я вызываю частную охрану. Выведут под белы рученьки на глазах у всего поселка.
Когда Олег вошел в дом, там царила непривычная, звенящая тишина. Никакого запаха кальяна, никакой громкой музыки из кинорума.
Кира сидела в гостиной с бокалом вина.
— Привет, любимая, — Олег поцеловал её в щеку, но по лицу жены сразу понял: что-то произошло. — А где… наши гости? Мама звонила мне раз пятьдесят, орала так, что динамик хрипел. Ничего толком не понял, кроме слов «твоя гадина» и «мы голодаем».
Кира спокойно пересказала события последних трех дней. Без прикрас. Рассказала про халат, про требование пяти миллионов на БМВ, про грязь и про ультиматум свекрови «ты обязана содержать брата».
Олег слушал, закрыв лицо руками. Ему было невыносимо стыдно. За мать, за брата, за свою собственную слабость, из-за которой он не остановил этот бред в самом начале.
— И что ты сделала? — тихо спросил он.
— Я лишила её карманных денег, Олег. Полностью. Те сто пятьдесят тысяч, что я переводила ей каждый месяц, больше не придут. Если ты хочешь помогать маме — помогай из своих личных средств. Но учти: если я узнаю, что эти деньги уходят Игорю на его «стартапы» или долги, мы вернемся к вопросу о разделении нашего общего бюджета на дом. Я не буду спонсировать паразита даже косвенно.
Олег долго молчал. Кира ждала. Это был момент истины для их брака. Если сейчас он начнет защищать их наглость — это трещина, которую уже не заделать.
Олег вздохнул, подошел к жене, сел рядом и взял её за руку.
— Ты всё правильно сделала, Кир. Прости меня. Я должен был сам это прекратить еще год назад. Мама совсем потеряла берега из-за Игоря. Она ведь и у меня деньги вытягивала, помимо твоих. Я… я поговорю с ней. Из моих денег я буду оплачивать ей только коммунальные услуги и покупать продукты с доставкой. Прямо на дом. Никаких наличных и переводов на карту. Пусть Игорь идет работать, хватит.
Прошел год.
Алевтина Петровна первое время пыталась держать осанку и устраивать демонстративные бойкоты. Не звонила сыну, не приходила на праздники. Надеялась, что Олег приползет вымаливать прощение. Не приполз. Когда продукты из службы доставки стали единственным источником её пропитания (не считая скромной пенсии), спесь поубавилась.
Игорю пришлось несладко. Без маминых вливаний, которые обеспечивались за счет Киры, он быстро погряз в коммунальных долгах. Когда в квартире за неуплату отключили свет и интернет, «гениальный стартапер» обнаружил, что мир компьютерных игр закрылся.
Пару месяцев назад Олег видел брата. Игорь устроился-таки на работу. Не курьером, конечно — гордость не позволила. Работает менеджером по продажам в автосалоне подержанных машин. Ходит в обычном костюме, купленном на распродаже, заговаривает зубы клиентам. И, поговаривают, у него даже неплохо получается — язык-то у парня всегда был подвешен.
Недавно Алевтина Петровна позвонила Кире сама. Впервые за год. Тон её был тихим, заискивающим:
— Кирочка, здравствуй… Там у Игореши день рождения скоро. Могла бы ты… ну, хотя бы тортик из своей кондитерской передать? Самый простой. Они у тебя такие вкусные.
Кира улыбнулась, глядя в окно на свой ухоженный сад.
— Конечно, Алевтина Петровна. Передам. С курьером. У нас как раз доставка по городу работает отлично.
Больше вопросов о том, кто и кого «обязан содержать», в этой семье никогда не возникало.