— Ты совсем совесть потерял? — Рита чуть не задохнулась от возмущения. — Значит, я должна выживать на простой гречке, потому что твоей маме вдруг снова захотелось на море?
Она кричала, а Кирилл сидел как камень. Ни вздоха. Ни малейших эмоций.
— Что с тобой, Рита? Это же моя мать… — наконец сказал он.
— Я даже не могу позволить себе такую простую вещь, как маникюр! — Голос Риты дрожал. — Через месяц мне тридцать, понимаешь? Я хотела отпраздновать, купить себе платье. А она снова развлекается где-то под пальмами!
Кирилл фыркнул.
— Тогда иди работать. Я тебе что, бесплатный кошелек?
— А я дома с нашим ребенком, если ты забыл! — повысила голос Рита.
— А ты забыла, кто тут всех содержат, — огрызнулся он. — Я работаю. Я пашу. А ты только тянешь из меня деньги. Ты должна мне в ноги кланяться за еду и тёплый дом.
Он увидел слёзы в её глазах—и разозлился ещё сильнее.
— Опять всё сначала. Что за истерика? Мне надоело вечное нытьё.
— А твоя мать? — взорвалась Рита. — Она не «отдыхает»? Всё, что она делает — только тратит деньги!
Кирилл вскочил и схватил её за плечи.
— Не смей так говорить о моей матери! Она святая, а ты… ты — никто без меня! Я вытащил тебя из нищеты, дал тебе дом, работу, стабильность!
Рита почувствовала, как внутри неё что-то важное рухнуло.
— Проваливай, — прошептала она прямо ему в лицо.
В этот момент она поняла: она больше никогда не будет покорной женой. Та часть её жизни закончилась.
Но когда-то всё начиналось красиво.
Рита — рыжеволосый стилист — и её клиентка Клара Степановна: строгая, властная, мать Кирилла.
— Знаешь, дорогая, может, тебе стоит познакомиться с моим сыном, — объявила Клара после идеальной укладки. — Он не женат, у него свой бизнес. Мечтаю о внуках.
Рита пыталась отказаться, но Клара и слышать об этом не хотела. На первом свидании Кирилл не произвёл на неё совершенно никакого впечатления, но его мать была одержима мыслью их свести. Вскоре появились дорогие рестораны, букеты, комплименты. Рита—уставшая от равнодушных мужчин—позволила себе поверить, что наконец встретила «того самого».
Клара Степановна давно развелась с мужем, потому что, как она говорила, он «перестал ей соответствовать». После этого сын стал её главным утешением и удовольствием. Она никогда не работала, уверенная, что её задача — жить красиво, а задача сына — за всё платить. Кирилл вырос с мыслью, что его мать важнее всего. Он покупал ей квартиры, машины, оплачивал любой её каприз без колебаний.
После свадьбы маска слетела — особенно когда Рита забеременела. Кирилл перестал видеть в ней любимую женщину и стал считать её очередной тратой.
— Зачем тебе новая помада? Зачем новый свитер? Ты ведь всё равно дома сидишь. Экономь, Рита.
Тем временем он продолжал улетать в отпуск с матерью — даже не спрашивая Риту.
С самого начала Клара Степановна вмешивалась во всё: ремонт, еда, одежда. Звонила сыну по несколько раз в день с требованиями, а Рита становилась соперницей — той, кто отнимает время, внимание, деньги. Кирилл молча слушал, а потом повторял слова матери как истину. Он настаивал, чтобы Рита во всём считалась со вкусами его матери.
— Ты моя жена, — холодно отвечал он на протесты. — А я сын своей матери. Вот и всё.
Рита не мечтала о роскоши. Она просто хотела свежий маникюр или чашку кофе в кафе.
— Потерпи немного, — говорил Кирилл. — Вот выйдешь из декрета — сама на это заработаешь.
До её дня рождения оставалось совсем немного. Тридцать.
— Кир… может, отпразднуем? — осторожно спросила она. — Может, в маленьком ресторанчике?
— Ты с ума сошла? Какой ресторан? У нас нет денег. Мама едет на Бали. Это дорого. Забудь. Сиди дома.
— То есть… — медленно проговорила Рита, — для твоей мамы — да, для моего дня рождения — нет?
— В чём проблема? Это — моя мама. А ты? Ты ничего не приносишь. Только рожать, сидишь дома и тратишь деньги. Считай, что тебе повезло. Не каждый бы тебя взял. Будь благодарна.
Рита не выдержала. Пощёчина прозвучала громче любых слов.
Он попытался схватить её, но она отступила.
— Вот как ты со мной? — прошипел он. — Хорошо. Тогда вон — обе! Такая жена мне не нужна.
И Рита поняла: всё кончено. Она больше не будет терпеть унижения.
— Ты прав, — твёрдо сказала она. — Такая жена тебе действительно не подходит. Я ухожу.
Она собрала вещи. На следующее утро взяла ребёнка и ушла из дома, который перестал быть домом.
Жизнь началась с нуля—трудная, одинокая, пугающая.
Но свободная.
Она сняла крошечную квартиру, вернулась в салон и сумела заработать на жизнь. В суде добилась алиментов на ребёнка. А Кирилл остался с матерью. Клара Степановна продолжала командовать, а сын — выполнять её приказы.
Только теперь — без семьи. Без любви. Без Риты.