Молодая женщина Люба Смирнова лежала в больничной палате. Сначала ей удалили аппендицит, но потом началось воспаление, и выписку пришлось отложить.
Впрочем, ей некуда было спешить. Больничный лист давал передышку от шумного общежития швейной фабрики, где она жила. Её соседка по комнате, русоволосая Надя, наверняка радовалась теперь её ухажёр Женя мог засиживаться допоздна.
У самой Любы кавалеров не было. Рослая, скромная, без яркой внешности в свои двадцать шесть она так и не обзавелась семьёй. А Надя вот-вот выйдет замуж, и тогда подселят кого-то нового. Жилья в городе не хватало, фабрика новых домов не строила, лишь набирала рабочих.
Люба вздыхала, глядя в окно на хмурое небо, и украдкой наблюдала за пожилой соседкой по палате Анной Игнатьевной. Та большую часть времени дремала, но когда просыпалась, они тихо беседовали.
Люба рассказывала, как осталась одна. Родители умерли, старший брат промотал наследство, а потом угодил в тюрьму за кражи.
Совсем одна, тётя Аня, грустно признавалась девушка.
А муж? прищуриваясь, спрашивала старушка. И не было?
Нет и не было. Подруга одна, да и та скоро замуж уйдёт. А у вас семья есть?
Как же! оживлялась Анна Игнатьевна. Родни нет, зато мальчишки мои всегда рядом. Что попросишь и починят, и покрасят.
И она поведала историю, от которой у Любы дыхание перехватило.
Оказалось, старушка жила в старом домике на окраине. Детей у неё не было, но по доброте душевной она пригревала дворовых мальчишек.
Бывало, напеку оладий или пирожков с капустой все сбегаются. Пять-шесть пацанов за столом, уплетают. Родители их с утра до ночи на заводе, а они сами по себе.
А муж ваш? Разве не против был?
Ворчал, конечно. Но мальчишки и воду натаскают, и дрова сложат вот он и смирился.
А сейчас они куда подевались? Взрослые уже, наверное?
Приходят! радовалась Анна Игнатьевна. Уже со своими детьми. Ко мне в больницу заглядывали.
Люба вспомнила действительно, к старушке наведывались гости. Но ей тогда было не до того.
Мне, дочка, немного осталось, вдруг призналась Анна Игнатьевна. А у меня двое «беспризорников» Витька и Стёпка. Не то чтобы беспризорники У одного мать, у другого отец, да те с завода не вылезают. А мальчишки целыми днями одни.
И вы их кормите?
Не только. Уроки делаем, по хозяйству помогают. Без меня улица их затянет
Через пару дней в палату ворвались двое ребятишек лет десяти Витька и Стёпка, а за ними их родители: суровый мужчина с хромотой и усталая женщина с потухшим взглядом.
Люба тактично вышла. Когда вернулась, Анна Игнатьевна спала, а на тумбочке лежали яблоки, пряники и бутылка кефира.
Девушка смотрела на старушку и не понимала: откуда силы брались столько лет опекать чужих детей? Смогла бы она сама?
Анна Игнатьевна проснулась и заговорила о третьем мальчишке Серёжке-сорванце. Его родители пили, и он частенько ночевал у неё. Отец приходил, кричал, что балует она его, запрещал сыну к ней ходить.
А что я поделаю? Прибежит, еду попросит, да за работу возьмётся. Однажды полку прибил у меня спина болела. Даже не покормила его толком, а он сказал: «Я не за едой, тётя Аня, помочь пришёл».
Она замолчала, потом добавила:
Дети чуткие. Не то что взрослые. Не жадные, не чёрствые. Просто одинокие.
Любу скоро выписывали, а Анна Игнатьевна уже не вставала. Всё переживала за мальчишек. Как-то раз к ней пришёл высокий молодой человек в строгом костюме. Люба хотела уйти, но старушка остановила:
Люба, это Серёжа, почти как сын. Познакомься.
Девушка робко поздоровалась и вышла. Красивый, уверенный А она бледная, худая, в мешковатом халате.
Сергей засиделся допоздна. Уходя, обнял Анну Игнатьевну, потом задержался у кровати Любы.
Приятно было познакомиться, сказал он. Выздоравливайте. Я ещё зайду.
И ушёл, не дав ей ответить.
На следующий день он принёс сок. Анна Игнатьевна спала после укола, и он ушёл, смахнув слезу.
К вечеру старушка проснулась, но ужинать отказалась.
Слушай, дочка, прошептала она. Серёжа нотариус. Я оформила дарственную на тебя. Паспорт твой из тумбочки взяла, не сердись. Живи в моём доме. Он старый, но свой. Только мальчишек не бросай.
Люба онемела.
Их трое осталось: Витька, Стёпка и Серёжа-сорванец. Присмотри за ними, а? Чтобы не пропали, как твой брат. Обещаешь?
Девушка расплакалась.
Не брошу, тётя Аня. Только вы держитесь.
Но старушка уже спала, и на лице её застыла улыбка.
Через два дня Анны Игнатьевны не стало. Люба рыдала весь день. Из больницы её забирал Сергей мрачный, с опущенной головой.
Они похоронили старушку вместе с её знакомыми. Потом началась бумажная волокита с домом, но Сергей помог.
Вскоре Люба переехала.
Но мальчишки не приходили. Лишь Сергей навещал. Однажды она попросила его привести их.
С тех пор они стали частыми гостями. По вечерам, особенно осенним, они собирались в доме: ели блины из фабричной столовой, смотрели телевизор, играли в «Монополию».
Иногда заходил Сергей. Он помог Любе оформить рассрочку по налогам на дом. И незаметно её благодарность переросла в тёплые чувства
Но он пока держался на расстоянии.
Отец Серёжи однажды явился но не ругаться, как раньше, а поблагодарить.
Только не балуйте его сильно, буркнул он. А то сядет на шею.
Так началась её новая жизнь. Свой дом, новые люди. Надя вышла за Женьку, они как-то заглянули в гости. Но Люба даже не взглянула на их спутника её сердце было занято.
Пока безответно но надежда теплилась.
А ещё она помнила Анну Игнатьевну. Каждый уголок дома хранил её тепло.
Люба хотела быть хоть немного похожей на неё. Потому и берегла память об этой простой, доброй женщине.
Ведь та оставила ей не только дом но и доброту, которую теперь хотелось передать дальше.