Алексей накладывал макароны в тарелку, когда сказал:
– Я хочу развестись.
Наташа замерла с половником в руке. На плите шипела курица. Дети орали в комнате — играли в войнушку.
– Что?
– Развестись. Мне тридцать восемь, Наташ. Я задыхаюсь. Хочу найти себя.
Она поставила половник. Села напротив.
– Найти себя?
– Ну да. Понимаешь, у меня кризис. Среднего возраста. Читал статью. Там всё про меня. Мне нужно… перезагрузиться. Слетать на йога-ретрит на Бали. Понять кто я без всего этого.
Он обвёл рукой квартиру. Детей. Её.
– Без меня, значит.
– Не обижайся. Это не про тебя. Это про меня. Я потерял себя в этом… быте. Работа-дом-работа. Хочу жить, а не существовать.
Наташа молчала. Смотрела на него. На мужчину, с которым двенадцать лет. Два ребёнка. Миллион ужинов. Тысячи ночей.
– Хорошо, – сказала она тихо.
– Что хорошо?
– Разведёмся.
Алексей не ожидал. Думал — будет плакать, умолять, цепляться. Приготовил речь про то что “мы выросли в разные стороны”.
– Вот и отлично, – выдохнул он. – Значит, ты понимаешь.
– Понимаю. Когда съезжать?
– Ну… квартира моя. До свадьбы купил. Так что… вам придётся.
Она кивнула.
– Вам. Тебе и детям. Я тридцать тысяч дам на первый месяц. На съёмную. Потом будешь сама справляться.
– Хорошо.
– И вот, – он достал из кармана листок. – Список. Чтобы всё было по-человечески.
Наташа взяла. Прочитала:
“1. Вымыть квартиру перед отъездом. 2. Погладить рубашки (10 штук в шкафу). 3. Оставить полуфабрикаты в морозилке на две недели. 4. Забрать все свои вещи, не оставлять хлам. 5. Передать ключи лично в руки.”
Она сложила листок. Положила на стол.
– Когда?
– Ну… в пятницу. Завтра среда. Два дня хватит собраться?
– Хватит.
Дети вбежали на кухню. Маша, шесть лет, с растрёпанными косичками. Артём, десять, весь красный от беготни.
– Мам, а мам, можно мультик? – Маша повисла на Наташе.
– Можно, солнышко.
– Я есть хочу, – Артём залез в холодильник.
Алексей смотрел на них. Улыбнулся.
– Будете приезжать на выходные. Я куплю им подарки из Бали. Магнитики, статуэтки.
Наташа ничего не ответила. Позвала детей ужинать.
В пятницу они уехали. Две сумки вещей, два ребёнка, тридцать тысяч в конверте. Алексей помахал им из окна. Включил музыку. Открыл пиво.
Свобода.
В понедельник Наташа пришла к юристу. Женщина лет пятидесяти, в очках, строгая.
– Значит, развод, – записывала она. – Дети?
– Двое. Маша, шесть лет, Артём, десять.
– С кем останутся?
– С отцом.
Юрист подняла голову:
– С отцом?
– Да. У меня нет условий. Снимаю комнату за двадцать тысяч. Зарплата тридцать две. На двоих детей не хватит. А у него квартира трёхкомнатная. Зарплата сто двадцать. Пусть они с ним живут.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Суд назначили через месяц. Алексей пришёл в костюме, с папкой документов. Уверенный. Наташа в простом платье, без макияжа.
Судья — женщина лет шестидесяти, усталая — зачитала иск:
– Истец, Наталья Сергеевна, просит оставить детей с ответчиком, Алексеем Викторовичем, по причине отсутствия жилищных условий. Ответчик, вы согласны?
Алексей растерялся:
– Я… ну да, конечно. Если Наташа сама…
– Один момент, – судья сняла очки. – У меня вопросы к ответчику. Алексей Викторович, когда вы последний раз забирали детей из школы?
– Из школы? Ну… не помню точно. Наташа обычно…
– Год назад? Два?
– Может быть.
– Когда последний раз проверяли уроки?
– Я на работе допоздна. Некогда.
– Какой размер обуви у дочери?
Тишина.
– Алексей Викторович, я спросила — какой размер обуви у шестилетней дочери?
– Я… не знаю. Наташа покупает.
– Понятно. А у сына?
– Тоже не знаю.
– Какой любимый мультфильм у дочери?
– Ну… там про принцесс какой-то.
– Название?
– Не помню.
Судья посмотрела на него долго. Потом на Наташу.
– Наталья Сергеевна, вы понимаете что делаете?
– Понимаю. У меня нет возможности обеспечить детям достойную жизнь. А у него есть. Квартира, зарплата, стабильность. Пусть он будет отцом. Настоящим. Не по выходным с подарками.
Судья вздохнула.
– Суд постановляет: детей оставить с отцом. Матери предоставить право посещения. Алименты не назначаются по причине отсутствия у матери постоянного дохода сверх прожиточного минимума.
Алексей сидел ошарашенный. Наташа встала, кивнула судье, вышла.
В коридоре он догнал её:
– Наташ, ты серьёзно?
– Абсолютно. Дети твои. Забирай из садика и школы в среду. Я передам вещи.
– Но я… я же на Бали лечу через неделю!
– Отменяй. Ты отец теперь. Настоящий.
Ушла.
Алексей стоял. Потом достал телефон. Выложил сторис в соцсети:
“Начинаю новую главу! Свобода! ”
Лайки посыпались. Друзья писали: “Красава!”, “Живи для себя!”, “Ты молодец!”.
В среду он забрал детей. Маша ревела, не хотела идти. Артём молчал. Привёз домой. Они сидели на диване, как чужие.
– Ну чего? – спросил Алексей. – Хотите пиццу?
Маша кивнула.
Заказал. Поели. Он включил им мультики, сел работать. Ноутбук, отчёты, совещание онлайн.
В девять вечера Маша заплакала:
– Я спать хочу.
– Ну так иди спи.
– А пижама где?
– В шкафу ищи.
Нашла. Надела. Легла.
– А сказку?
– Какую сказку?
– Ну которую мама читает.
– Маш, я устал. Спи.
Она всхлипнула. Отвернулась к стене.
Утром Алексей проснулся от крика. Маша стояла в мокрой пижаме, ревела. Постель мокрая.
– Что случилось?!
– Я… я описалась…
– Боже, Маша! Ты же большая уже!
Она ревела ещё громче. Артём вышел из комнаты, посмотрел, ушёл обратно.
Алексей содрал постельное. Бросил в стиральную машину. Не знал на какой режим. Включил наугад.
– Одевайся. В школу опоздаешь.
– А форма?
– Какая форма?
– Физкультура сегодня.
– Где она?
– Не знаю. Мама собирала.
Нашёл форму в шкафу. Грязную. Не постиранную.
– Надевай так.
– Но она грязная…
– Надевай!
Маша оделась. Плакала.
Привёз их в школу. Опоздал на работу на час. Начальник посмотрел косо.
Вечером забирал. Артёма ругала учительница:
– Алексей Викторович, у мальчика три двойки за неделю! Он не делает уроки!
– Я… разберусь.
Дома пытался готовить ужин. Сосиски. Сжёг. Дым, вонь. Заказал опять пиццу.
– Папа, а можно не пиццу? – спросил Артём.
– Что тогда?
– Ну… мама делала картошку с курицей.
– Не умею.
Ели пиццу молча.
Маша не доела. Пошла в туалет. Вышла:
– Папа, там какашка не смылась.
– Так смой сама!
– Не получается!
Алексей пошёл. Смыл. Руки тряслись от злости. От усталости. От непонимания — как Наташа это делала каждый день?
Неделя прошла как кошмар. Работа, дети, готовка, стирка, уборка, уроки. Он забыл про отчёты. Начальник вызвал:
– Алексей, у тебя дедлайн два дня назад был. Где проект?
– Извините, дома… дети… я один…
– Мне не важно. Работа должна быть сделана.
Выговор. Первый за пять лет.
На десятый день он сломался. Позвонил Наташе в слезах:
– Наташ, верни детей! Я не справляюсь!
Тишина.
– Наташ, ну пожалуйста! Я не могу! У меня работа летит! Маша писается каждую ночь! Артём двойки получает! Я устал!
– Устал? – голос холодный. – За десять дней?
– Наташ…
– Ты хотел найти себя? Поздравляю. Ты нашёл. Это ты — отец, который несёт ответственность. Каждый день. Двенадцать лет я это делала. Одна.
– Но я же работаю!
– Я тоже работала. И детей растила. И дом вела. И ужины готовила. Помнишь — ты вчера ел сосиски. Я за двенадцать лет ни разу не давала детям сосиски на ужин. Ни разу.
Он молчал.
– Справляйся, Алексей. Ты же хотел свободы. Вот она.
Положила трубку.
Через две недели он поехал к ней. Съёмная комната в панельке. Она открыла дверь. Похудела. Постриглась.
– Наташ, давай вернёмся. Пожалуйста. Я понял всё. Прости меня.
– Нет.
– Почему?!
– Потому что я встретила человека.
Сердце ёкнуло.
– Кого?
– Детского психолога. Познакомились в кафе. Он спросил про детей на второй встрече. Не на десятой. Не через месяц. На второй. “Как дети? Ты их видишь? Скучаешь?”.
Она смотрела на него спокойно.
– Вот так выглядит мужчина, который уже нашёл себя. Которому не нужен Бали. Потому что он понимает — счастье не в йоге на пляже. Счастье в том, что ты нужен кому-то. Каждый день.
Алексей стоял. Слёзы текли по лицу.
– Я изменился…
– Да. Из человека, который хотел найти себя, ты стал человеком, который потерял всё. Иди к детям, Алексей. Они ждут папу. Настоящего.
Закрыла дверь.
Он вернулся домой. Одиннадцать вечера. Дети не уложены. Маша рисует на стене фломастером. Артём играет в телефон. На плите сгоревшая каша. На полу разлитый сок.
Алексей сел на пол в прихожей. Закрыл лицо руками.
Телефон завибрировал.Новый пост от Наташи.
Фото: она с детьми в кафе. Маша смеётся. Артём ест мороженое. Подпись: “Счастье — это когда тебя ценят”.
Под постом комментарий. От его мамы. “Наташенька, сын мой дурак, простите”.
Алексей закрыл телефон. Встал. Пошёл к детям. Убрал телефон у Артёма. Стёр фломастер со стены. Уложил Машу спать. Сел рядом.
– Пап, а сказку? – прошептала она.
– Какую хочешь?
– Про принцессу.
– Я не знаю таких.
– Ну придумай.
Он думал. Потом начал:
– Жила-была принцесса. Она думала что счастье далеко. На острове. За морем. Бросила всё и поехала искать. А когда приехала — поняла. Счастье было дома. Всегда было. Но она не замечала.
Маша уже спала. Дышала ровно.
Алексей накрыл её одеялом. Вышел. На столе лежал буклет Бали. Яркий, глянцевый. “Найди себя. Йога-ретрит.”
Он взял ручку. Зачеркнул.
Написал сверху большими буквами:
“НАЙТИ СЕБЯ = ПОТЕРЯТЬ ВСЁ”.