Двери автомобиля приоткрылись, и оттуда выскочила собака. Не вывели, не отпустили просто вытолкнули, грубо, резко, будто мешок с мусором.
Мария Ивановна стояла у калитки с ведром картошки для кур, когда заметила чёрный «Тойоту». Машина остановилась прямо посреди деревенской дороги на глазах.
Двери раскрылись, и оттуда выбросили собаку. Не вывели, не отпустили просто вырвали, будто бы бросают мусорный мешок.
Пёс был рыжий, худой, с испуганными глазами. За ним полетел старый потёртый коврик, который плюхнулся в дорогу, поднимая пыль.
Двери захлопнулись. Автомобиль сразу же оторвался и исчез.
Мария Ивановна стояла, будто влитая, и не могла пошевелиться. Ведро с коркой картошки выскользнуло из рук, а кожура разлетелась по земле.
А собака сидела посередине пути, глядя в след ушедшей машины. Не лаяла, не скулит просто сидела, будто ждала.
Ни звука, лишь тошнотяжёлое ожидание, будто бы надеялась, что её позовут обратно, откроют дверцы и позовут её.
Ты видела? выкрикнула из соседнего двора Зинаида Петрова, размахивая руками. Видела, что они делают? Это люди, что за?
Видела, холодно ответила Мария Ивановна.
Вот они, нечеловекоподобные! прокляла Зинаида, плюнув в сторону отъезжающей машины. Ублюдки! Выбросили её, как тряпку!
К ним присоединились другие односельчане. Слушки в деревне летят быстрее ветра.
Кто это был? спросил один.
Дачники, наверное, из города, предположил другой.
А зачем её выбросили? удивилась соседка.
Кому она нужна? Наверное, уже старая.
Жаль все кивали, но никто не делал ни шага. Собака всё сидела рядом с ковриком, привязанная к нему, словно к последнему якорю.
Мария, почему ты встаёшь? громко крикнула Зинаида. Корми кур!
Мария молча прошла к дороге.
Куда ты идёшь? запаниковала Зинаида. Может, она сумасшедшая!
Не сумасшедшая, отвечала Мария.
Откуда ты знаешь? спросила соседка.
Знаю, просто сказала она и шла медленно, чтобы не испугать пса.
Собака подняла голову, настороженно посмотрела, но не убежала.
Ну, тихо произнесла Мария, садясь на корточки в нескольких метрах от неё. Тоже никому не нужна?
Собака молчала.
Я тебя понимаю, шептала Мария, протягивая руку. Пёс нюхнул её пальцы и облизал их теплым, грубым языком.
И в груди Марии чтото растаяло, впервые за месяц.
Пойдём со мной, прошептала она. Нам будет не так страшно вдвоём.
Она подняла грязный, изношенный коврик. Для собаки он был последним связанным с прошлой жизнью.
Пёс встал, будто бы неуверенно, и пошёл следом. Соседи, стоя у калиток, качали головами:
Что с ней случилось? Зачем ей эта собака?
Мария не оборачивалась, ей было всё равно, что подумают.
Пёс шёл за Марией на расстоянии трёхчетырёх шагов, озираясь, будто хозяева вернутся. Вокруг лишь проселочная дорога и редкие любопытные взгляды из-за заборов.
Заходи, открыла Мария калитку.
Пёс замер на пороге, не решаясь войти.
Ну, заходи, не бойся.
Он робко переступил, будто проверяя ловушки. Мария развернула коврик в хате тот же грязный, но родной.
Здесь будет твоё место, пока привыкнешь, сказала она.
Пёс свёрнулся калачиком, положил морду на лапы, но взгляд не отводил от дверей. Он ждал.
Весь день пёс почти не шевелился. Пил лишь воду, слегка клевал корм, а глаза постоянно скользили к входу.
Не придут они, говорила Мария. Их бросили и забыли.
Но пёс не верил. Соседи заходили: «Соль», «Спички», только взгляды.
Мария, ты серьёзно её оставишь? спросила Зинаида, глядя на пса.
Оставлю, ответила Мария.
Зачем? Тебе будет тяжело. Кормить её, гулять, убирать
Мне не тяжело.
Видела, как ты после Петровича едва на ноги встаёшь. Тебе бы отдохнуть, а ты с собакой возишься!
Мария молчала, не зная, что сказать. После смерти мужа она была почти единственной в доме.
К вечеру пёс начал оттаивать. Сначала осторожно подошёл, положил морду на колени, вздрагивая, как будто боялся, но виляя хвостом.
Вот умница, ласкала его Мария. Хорошая ты моя.
Пёс закрыл глаза от удовольствия. Ночью он тихо выл, будто звал когото из прошлого.
Мария лежала в кровати, слушая. Песню его тоски за прошлой жизнью, за теми, кто ушёл.
Жалкая, думала она, они тебя бросили, а ты всё ждёшь.
А сама она? Петрович в последние годы не смолкал, кричал, а она мирилась, прощала, ждала, что он изменится.
Он не изменился, ушёл после одной вечеринки с подругами. И теперь она жалуется сама себе, как идиотка.
Утром пришла дочь, вошла в дом, осмотрела всё скептически:
Мам, что ты тут творишь? Собака?!
Собака.
Зачем?
Не знаю А что, нечего делать? Ты уже одна, здоровье не то а ты ещё животное взяла!
Мария молчала, чистила картошку на ужин.
Мам, я серьёзно. Отдай её комунибудь или в приют.
Не отдам.
Почему?
Потому что она мне нужна! резко оторвалась Мария.
Ольга замолчала, растерялась.
Мам? спросила она.
Вы живёте своей жизнью, а я одна в пустом доме с воспоминаниями. Думаете, мне легко? Думаете, я не знаю, что скоро меня тоже никто не захочет? Как эту собаку?
Голос дрогнул. Мария отвернулась, не желая, чтобы дочь видела её слёзы.
Мам, хватит, Ольга неловко обняла её. Мы редко обнимаемся. Ты нам нужна, просто у нас нет времени
Я знаю, как заняты.
Ольга вздохнула, погладила пса, который осторожно подошёл:
Как её зовут?
Не знаю, ещё не придумала.
Рыжая Может, Рыжка?
Банально.
Лиска?
Мария улыбнулась:
Лиска? Пойдёт.
Пёс вилял хвостом, будто соглашаясь. На следующий день в деревню снова врезалась чёрная «Тойота». Та же самая.
Мария сразу узнала её сердце сжалось. Машина остановилась у её калитки.
Выскочили двое, мужчина и женщина, молодые, в дорогих куртках.
Добрый день, сказал мужчина. Мы за собакой.
Мария замерла.
За какой собакой?
За нашей, рыжей. Слышали, что вы её взяли?
Взяла.
Хорошо, мы её заберём.
Как это «заберём»?
Женщина свернула глаза:
Слушайте, мы её не просто бросили! Мы её «наказали». Она прогрызла мои новые кожаные сапоги, стоящие десять тысяч рублей! Поэтому я её выгнала, чтобы она поняла, что нельзя так обращаться. А теперь пришли забрать.
У Марии перехватило дыхание.
Наказать? Вы её бросили, чтобы «наказать»?
Ну да. Что иначе? Вы её нашли.
Она ждала вас!
Так и, значит, урок усвоен, сказал мужчина, всматываясь через калитку. Покажете, где она?
Мария сделала шаг вперёд, встала у входа:
Не отдам.
Что?
Я сказала не отдам! Вы бросили её, как мусор. Она теперь не ваша!
Мужчина улыбнулся:
Бабушка, о чём вы? У меня есть документы, родословная. Она наша собственность!
Собственность! дрожала Мария от гнева. Вы говорите о живом существе, как о вещах!
Это наша вещь! Дорога, берём её. Согласитесь мирно, или иначе.
К калитке уже стекались соседи. Слухи разлетелись мгновенно.
Что здесь происходит? спросил один.
Пришли собаку забирать, те, кто её два дня назад выкинул!
Толпа зашумела.
Хотели «наказать»! прокричала Зинаида. Сапоги, слышали? Погрызла! Поэтому её выгнали!
Живодёры! выкрикнул ктото.
Как вам не стыдно? махнула баба Клавдия. С душой бросают!
Мужчина, уверенный, обратился к толпе:
Это наша собака! По документам наша. Берём её, не ваше дело!
Как не наше? вышел старик Василий, местный авторитет. Мы живём здесь, видели, как вы её бросили.
Не просто так! За сапоги, сказала женщина, скривившись. Она должна была заплатить!
Мария смотрела на её надутую, накрашенную морду, на маникюр, на золотые серьги, на безразличие в глазах.
Уходите, прошептала она, но голос её звучал как сталь.
Что? мужчина не расслышал.
Я сказала уходите! сделала шаг вперёд. И больше сюда не возвращайтесь!
Ты сошла с ума, бабушка?! воскликнул мужчина. Это наша собака! По документам! Мы в полицию пойдем!
Обращайтесь! Мария встала прямо, маленькая, сухая, но непоколебимая. Расскажете, как «наказали» её! Как бросили!
Мы её не бросали! Мы
Бросили! прервала Мария. Вы её выкинули, как мусор, вместе с ковриком! Я сама видела! И все видели!
Толпа гудела, подтверждая:
Видели! На собственные глаза!
Свидетели мы!
Вы жители, а не хозяева!
Мужчина покраснел, достал телефон:
Всё, звоню в полицию. Разберёмся!
Звони! крикнул Василий. Мы тебе штрафы начислим! Жестокое обращение с животными, слышал?
Что за жестокость? Мы её просто «наказали»!
Женщина свернула глаза, повернулась к Марии:
Слушайте, мы не звери. Понимаем, вы к ней привязались. Она залезла в сумку. Заплатим за уход. Сколько хотите? Пять тысяч? Десять?
Настала тишина. Мария долго смотрела на купюру, а потом тихо рассмеялась:
Вы думаете, дело в деньгах?
А в чём ещё? удивилась женщина.
Тогда из-за калитки вылезла голова Лиски.
Она увидела прежних хозяев и замерла.
Вот! обрадовался мужчина. Видите? Она нас узнала! Идём, Джесси! Идём к нам! протянул руку.
Лиска посмотрела на него, а затем тихо заскулила и спряталась за Марию.
Джесси! крикнул мужчина строже. Ко мне! Немедленно!
Собака притянулась к Марии ещё сильнее.
Не уйдёт, сказал Василий. Видите, боится вас.
Чепуха, возразил ктото. Просто она отвыкла! Дома всё вспомнит!
Дома? улыбнулась Мария. У неё теперь другой дом. Здесь. Со мной.
Она села и обняла Лиску. Толпа взорвалась аплодисментами.
Правильно, Мария!
Не отдавайте!
Мы с ней!
Мужчина и женщина растерянно переглянулись. Они явно не ожидали такой реакции.
Вы пожалеете, прошипел мужчина. Мы вернёмся с полицией и документами.
Возвращайтесь, спокойно ответила Мария. Но помните, все здесь свидетели.
Всё расскажем! поддержала Зинаида. В газете напишем! В интернете выкладываем! Пусть все знают, какие вы!
Женщина схватила мужчину за рукав:
Пойдём. Всё равно зря.
Но
Я сказала пойдем! она повернулась и пошла к машине. Купим другую! С родословной!
Мужчина постоял секунду, бросил последний злой взгляд на Марию и пошёл следом.
Они сели в машину, хлопнули дверями и рванули, поднимая пыль столбами, и исчезли за поворотом.
Мария обнимала Лиску и плакала.
Машенька, ну как ты? баба Клавдия обняла её. Всё хорошо, ты победила, отстояла.
Молодец, кивнул Василий. Не испугалась.
Вечером Мария сидела на веранде, а Лиска лежала рядом, положив морду на её колени. Небо розовело, солнце клонилось к крыше деревенских домов. Было тихо и приятно.
Ну что, подруга, гладила Мария рыжую шерсть. Остаёмся вдвоём.
Лиска вздохнула и закрыла глаза. Через неделю позвонила Ольга:
Мам, я видела в интернете. Про тебя написали: «Женщина отстояла собаку от жестоких хозяев». Тебя даже сфотографировали.
Правда? удивилась Мария. Не знала.
Мам, прости меня за Лиску. Я тогда не понимала, думала, тебе будет тяжело. А оказалось наоборот.
Ничего, дочь. Ты не виновата.
Приеду к праздникам с детьми? Пусть они познакомятся с Лиской и со мной.
Приходите. Буду рада.
Мария положила трубку и улыбнулась.
Дети приедут, внуки. Дом снова наполнится голосами и смехом. Жизнь продолжается…