Телефонный звонок застал Ольгу за пересадкой фиалки. На экране высветилось «Света-сестра». — Да, Светик, слушаю. — Оль, привет! Слушай, мы тут с Игорем и ребятами посовещались. Лето на носу… А у тебя дача пустует. Мы же свои люди. В общем, ты раз уж нас туда не приглашаешь, может, просто оставишь нам ключи? … Мы бы на выходные ездили, шашлычок, банька, детям свежий воздух. А то стоит, гниёт без дела. Ну что тебе, жалко, что ли? Всё равно одна не ездишь почти.
Ольга замерла. «Одна не ездишь». Эта фраза ударила сильнее всего. Пять лет прошло со смерти Миши, а она всё ещё не привыкла. Дача не была просто домом. Это было их с Мишей место, их святилище, которое они строили своими руками. Ездить туда в одиночестве было пыткой и спасением одновременно. Она приезжала, садилась на крыльцо и мысленно разговаривала с ним.
— Света, я не могу, — сказала Ольга, стараясь, чтобы голос не дрожал. — То есть как это «не могу»? — в голосе сестры зазвенел металл. — Это что, такая принципиальная позиция? Родным людям отказать? — Дело не в жадности, Света. Это… это Мишино место. Моё. Я не готова. — Ой, ну началось! — взорвалась Светлана. — Пять лет прошло! Пять! Сколько можно жить прошлым? … Дача — это для жизни, для радости! А не для того, чтобы пылью покрываться и с призраками разговаривать! Всё, Оль, я обиделась. Короткие гудки.
Через пару дней, в субботу, раздался звонок в дверь. На пороге стояли Светлана и её муж Игорь. В руках у него был свёрток — мангал. — Не ждала? А мы в гости! — пропела Светлана. — Оль, мы поговорить приехали. Спокойно, без обид. Ты пойми, мы тебе только добра желаем. Игорь, муж Светланы, заговорил веско: — Ольга, ты женщина умная. Должна понимать практическую сторону вопроса. Дом без хозяина ветшает. Ему движение нужно, дым из трубы… Мы бы и забор поправили, и крыльцо подлатали. Тебе же одной не справиться. А так и нам отдых, и даче польза. — Спасибо за заботу, Игорь, — Ольга поставила чайник. — Но я справляюсь. — Нанимаешь! — фыркнула Светлана. — Деньги на ветер! А тут свои, родные! — Так вот оно что! — Игорь стукнул ладонью по столу. — Собственница! А то, что мы с Мишкой этот дом вдвоём поднимали, ты забыла? Я ему всё лето помогал фундамент лить… Он мне тогда сказал: «Игорь, это и твой дом тоже будет. Приезжай, как к себе». Его слова! — Он говорил это из вежливости, Игорь. И он был жив. А теперь его нет. И правила изменились. — Да какие правила! — вскипела Светлана. — Правило одно — семья должна держаться вместе! А ты нас отталкиваешь! Чайник засвистел. Ольга выключила газ. В тишине её голос прозвучал твёрдо. — Шашлыки вы можете поесть и в другом месте. А это место — моё. И ключи я не отдам. Можете забирать свой мангал. — Ну и сиди тут со своими призраками, раз тебе они дороже живых людей, — бросил Игорь. Они ушли, громко хлопнув дверью.
На следующий день она поехала на дачу. В нос ударил родной запах сухого дерева и трав. На стене висел отрывной календарь, застывший на дате Мишиного ухода. Она вышла на крыльцо. У забора стоял сосед, Николай Петрович, тихий вдовец. — Ольга Михайловна, здравствуйте. Приехали всё-таки. Заросло всё. Косить надо. Триммер есть? — Нет, косой понемногу… — Какая коса, — он усмехнулся. — У меня триммер хороший. Давайте я вам завтра с утра скошу всё. Мне не в тягость. Ольга растерялась, но согласилась. — А калитка у тебя скрипит, — добавил он. — Смазать надо. Если хочешь, я сейчас гляну. Через минуту он уже был у калитки с маслёнкой. — Вот, другое дело, — сказал он. — Тишина должна быть тихой. Эта простая фраза поразила Ольгу. Он понял. Утром Николай скосил траву. Они пили чай на веранде. — Ты лучше скажи, почему календарь не трогаешь? — кивнул он на стену. — Не могу. Рука не поднимается. Кажется, если оторву листок, то предам… — Не глупость. Память, — ответил он. — У меня на комоде фотография жены стоит. Двенадцать лет прошло, а я каждое утро с ней здороваюсь. Это не значит, что я в прошлом живу. Это значит, что прошлое живёт во мне. Но… — он сделал паузу, — листки отрывать всё-таки надо. Не для того, чтобы забыть. А для того, чтобы новый день начался. Когда он ушёл, Ольга подошла к календарю и, на мгновение зажмурившись, оторвала листки. И ещё. Пока не дошла до сегодняшней даты.
В воскресенье вечером, когда она собиралась уезжать, к даче подъехала машина. Из неё вышли Светлана, Игорь и ещё какая-то пара. Игорь нёс мангал. — О, а ты тут! — воскликнула Светлана с деланым удивлением. — А мы решили, что раз ты нас не зовёшь, мы сами приедем! Знакомься, это наши друзья, Лена и Валера. Мы им про нашу дачу столько рассказывали! Слово «нашу» резануло слух. Они вели себя как хозяева. — Света, уезжайте, — сказала Ольга тихо. — Оля, ты не в себе? — подскочила к ней сестра. — Люди приехали, мы стол накрывать собирались! Не позорь меня! — Это ты меня позоришь, — голос Ольги обрёл сталь. — Ты врываешься в мой дом, приводишь чужих людей. Это не твоя дача. Никогда ею не была и не будет. — Ах так! — Игорь подошёл к крыльцу. Его лицо было красным от злости. — Значит, по-хорошему не понимаешь? Я тебе, между прочим, родственник! А ты из-за этого сарая… Он не договорил. Скрипнула соседская калитка, и на участок вошёл Николай. Он ничего не сказал. Просто встал рядом с крыльцом, сложив руки на груди. Его присутствие изменило всё. — А это ещё кто? — процедил Игорь. — Это мой сосед. И мой гость, — ответила Ольга, чувствуя, как за спиной появляется опора. — А вы — нет. Я прошу вас уехать. Немедленно. Пауза. Друзья Светланы смущённо переминались с ноги на ногу. — Понятно всё с тобой, — выплюнула Светлана. — Нашла себе ухажёра. Променяла семью на мужика. Ну-ну. Поехали, Игорь. Они уехали, подняв тучу пыли. На идеально подстриженной траве остался одиноко стоять новенький мангал. — Спасибо, — сказала Ольга в пустоту. — Не за что, — так же тихо ответил он. — Соседям надо помогать. Чай будешь? У меня с чабрецом. Они сидели на его веранде и молчали. Ольга чувствовала не горечь разрыва, а лёгкость освобождения. На следующий день, уезжая, она забрала мангал. Решила, что он ей пригодится. Может, в следующие выходные они с Николаем сделают шашлык. В городской квартире она стёрла из телефона контакт «Света-сестра». Помедлила и записала новый: «Николай». Это было только начало. Впереди было целое лето.