Теперь она могла начать жизнь заново, оставив всё позади.
— Ты либо накрываешь новогодний стол для всей родни у себя на даче, либо вылетаешь из этой семьи, как пробка из шампанского! — с усмешкой произнесла свекровь.
Оксана застыла с чашкой кофе в руке. За окном мелькали унылые киевские дворы — она ехала в метро по пути на работу, когда раздался звонок от Ларисы. Теперь стояла в тамбуре вагона, прижимая телефон к уху.
— Лариса, я не совсем понимаю… Какая дача? У нас с Денисом нет никакой дачи.
— Как это нет? — голос свекрови стал ледяным. — А бабушкин дом в Ржищеве? Разве ты теперь не хозяйка там?
Оксана сглотнула комок в горле. Та самая дача… Ветхий деревянный домик за семьдесят километров от Киева, который перешёл ей по наследству от бабушки полгода назад. Шесть соток заросшей земли, покосившийся забор, старая буржуйка и колодец во дворе.
— Там невозможно устроить праздник. Даже отопления нормального нет…
— Зато это твоя собственность, — отчеканила Лариса. — И раз уж тебе так повезло с недвижимостью, прояви уважение к семье мужа. Или ты считаешь нас чужими?
— Конечно же нет, просто…
— Никаких «просто»! Двадцать человек. Тридцать первого декабря к шести вечера всё должно быть готово: стол накрыт, комнаты прогреты. И чтобы всё было безупречно, понятно?
Оксана хотела что-то сказать в ответ, но услышала лишь короткие гудки — свекровь уже завершила разговор.
Поздно вечером Денис вернулся домой уставший и пропахший морозом и табаком. Оксана встретила его у двери.
— Твоя мама звонила сегодня… — начала она сразу же.
— Что опять? — Денис сбросил ботинки и направился на кухню, даже не взглянув на жену.
— Она требует устроить новогодний ужин для всей вашей родни… На моей даче в Ржищеве.
Денис открыл холодильник и достал бутылку пива.
— Ну так устрой. Дом ведь твой.
— Денис! Там невозможно ничего организовать! Это же полуразвалившийся дом без удобств!
— Мама сказала — значит надо выполнить, — он сделал глоток и посмотрел на неё холодным взглядом. — Или ты против моей семьи?
— Я вовсе не против… Но это же сумасшествие! Двадцать человек за неделю до праздника… В доме без отопления!
— Тогда продай этот домик, — пожал плечами он. — Отдашь деньги маме и забудем об этом навсегда.
По спине Оксаны пробежал холодок.
— Продать? Это ведь память о бабушке!
— Вот именно! Когда тебе удобно — это «бабушкино наследие», а как речь заходит о моих близких — сразу начинаются оправдания. Делай выбор: либо праздник устраиваешь сама, либо считай себя посторонней для нашей семьи.
Он ушёл в комнату и громко захлопнул дверь за собой. Оксана осталась одна на кухне, сжимая пальцами край стола до побеления костяшек.
На следующий день она позвонила своей сестре Ярине.
— Оксанка, да это чистой воды манипуляция! Пошли их всех куда подальше!
— Я не могу… Денис сказал, что если я откажусь, то это будет конец нашему союзу.
— И пусть заканчивается! Что это за отношения, если тебя ставят перед выбором?
— Ярина, мне уже сорок два. Я не хочу снова остаться одна.
Повисла тишина. Затем сестра тяжело вздохнула:
— Ладно. Раз уж решила играть по их правилам — делай это с умом. Но помни: ты никому ничего не обязана.
Оксана прибыла на дачу ранним субботним утром. Открыла калитку и осторожно прошла по обледеневшей тропинке к дому. Внутри пахло затхлостью и старым деревом. Она щёлкнула выключателем — лампочка вспыхнула и тут же погасла.
— Прекрасно, — пробормотала она себе под нос. — Даже света нет.
Она обошла дом, мысленно составляя перечень дел: наладить электрику, привезти обогреватели, вымыть полы, разобрать мебель, закупить еду, посуду, скатерти… Голова шла кругом от объёма задач.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Ларисы: «Кстати, мой брат Богдан с женой и тремя детьми тоже приедут. Так что готовься на двадцать пять человек. И шампанского бери побольше — не экономь».
Оксана прикрыла глаза рукой. Двадцать пять человек… Господи.
Следующие дни превратились в сплошную гонку на выживание. Она брала выходные на работе и таскала всё необходимое на дачу: обогреватели, посуду, продукты. Пригласила электрика — тот приехал, покачал головой и за пять тысяч гривен восстановил проводку. Ещё три тысячи ушли на генеральную уборку — одной ей было не справиться.
Денис ничем не помогал. По вечерам он разваливался на диване перед телевизором.
— Хоть бы дров привёз… — попросила Оксана как-то вечером. — Печь же топить надо будет.
— У меня работа! Мне некогда дровами заниматься! — буркнул он раздражённо, даже не повернув головы от экрана.
Дрова она заказала сама. Ещё восемь тысяч гривен ушли туда.
Тридцатого декабря она отправилась на рынок в Киеве закупать продукты к празднику. Список от Ларисы занимал два листа мелким почерком: три вида салатов, холодец, заливное блюдо, горячее мясо и гарниры, нарезки разных видов колбасы и сыра, выпечка и фрукты…
— Тридцать восемь тысяч гривен с вас… — объявила кассирша у прилавка.
Оксана расплатилась картой и почувствовала подступающую тошноту: последние накопления таяли ради этого злополучного застолья.
Домой она вернулась поздним вечером едва волоча сумки за собой. На кухне сидел Денис с матерью — та приехала «проверить подготовку».
— А вот ты где… — Лариса окинула её взглядом с головы до ног. — Всё купила?
— Да… — выдохнула Оксана устало и опустила пакеты на пол.
— Покажи-ка!
Свекровь тут же начала разбирать покупки прямо из пакетов: доставала продукты один за другим и комментировала вслух:
— Красная икра какая-то дешёвая… Колбаса совсем не та… Сыр… — она скривилась недовольно. — Оксана! Мы же просили всё сделать достойно!
— Лариса Ивановна… я потратила почти сорок тысяч гривен!
— Ну и что? Жалко денег для своей семьи? Или ты привыкла только на себя тратиться? — прищурилась свекровь холодным взглядом…
Оксана сжала кулаки.
Оксана сжала кулаки. Денис молча уставился в экран телефона, не поднимая глаз.
— Завтра с утра поедешь и купишь нормальные продукты, — распорядилась Лариса. — К шести вечера всё должно быть готово. Ясно?
Утром тридцать первого декабря Оксана поднялась в шесть. Уже к восьми она была на даче: раскладывала покупки, растапливала печь, переставляла мебель. Она пригласила двух пожилых соседок из деревни — бабушек, которые за три тысячи гривен согласились помочь с готовкой.
К двум дня начали съезжаться гости. Первыми прибыли Лариса с мужем.
— Что-то прохладно тут, — поёжилась свекровь, переступая порог. — Печь топила?
— Конечно, — Оксана вытерла руки о фартук. — Уже три часа как горит.
— Надо было ещё утром затопить, — недовольно пробормотала Лариса и пошла проверять комнаты.
Следом подтянулись остальные: брат Дениса Павел с женой Оленькой и двумя детьми, сестра Ларисы Виктория с мужем и дочерью, дядя Богдан со своей семьёй, какие-то двоюродные родственники с жёнами и детьми… Дом наполнился шумом голосов, смехом и суетой.
Оксана металась между кухней и комнатами: выносила блюда, наполняла бокалы, подбрасывала дрова в печь. Помощницы ушли в четыре часа — их время закончилось.
— Оксан! А где селёдка под шубой? — крикнул Павел из зала.
— Несу сейчас!
— Оксана! У нас тут бокалы грязные! — возмутилась Оленька.
— Извините! Сейчас поменяю!
— Оксана! Дети голодные! Принеси что-нибудь сладкое! — распорядилась Виктория.
Она бегала туда-сюда без передышки, чувствуя нарастающую усталость в ногах. Денис тем временем сидел среди мужчин в зале: пил водку да рассказывал анекдоты. Ни разу не подошёл помочь ей хоть чем-то.
К шести все расселись за столом. Оксана поставила последнюю тарелку с запечённой уткой и хотела было присесть на свободный стул рядом.
— А ты куда собралась? — остановила её Лариса. — Хозяйка должна следить за гостями!
— Но я…
— Никаких «но». Праздник только начинается!
Оксане пришлось остаться стоять. За столом чокались бокалами, смеялись и ели с аппетитом. Лариса подняла тост:
— За семью! Чтобы мы всегда были вместе несмотря ни на что!
— За семью! — дружно откликнулись остальные.
Оксана смотрела на эти лица: довольные выражения родни Дениса; сам он даже не взглянул на неё; свекровь сияла торжествующей улыбкой… И вдруг до неё дошло с пугающей ясностью: это не её семья. Это люди просто пользуются ею.
Празднование завершилось далеко за полночь. Последние гости уехали около двух ночи. Оксана осталась одна среди груды грязной посуды, объедков и пустых бутылок. Руки дрожали от усталости; спина ныла так сильно, что хотелось упасть прямо на пол…
Она огляделась по сторонам. Дом — тот самый, что достался ей от бабушки. Последнее, что ещё можно было назвать своим. И она отдала его этим людям, которые даже не удосужились поблагодарить.
Оксана достала телефон и нашла номер сестры.
— Ярин, ты не спишь?
— Оксана! Ну как ты? Цела?
— Да, всё нормально. Слушай… помнишь, ты упоминала риелтора, который занимается дачами?
— Конечно. А что?
— Пришли его контакты. Я решила продать.
— Правда?
— Совершенно серьёзно. И ещё… можно я пока к тебе переберусь? Ненадолго. Пока не найду жильё.
Наступила пауза. Затем голос Ярины прозвучал мягко, но уверенно:
— Приезжай хоть сейчас. Только ты точно решила?
Оксана окинула взглядом разгромленную кухню — следы праздника, ради которого она пожертвовала всем собой. И впервые за долгое время улыбнулась.
— Да. Никогда раньше не была так уверена.
Утром второго января, когда Денис проснулся с тяжёлой головой после застолья, Оксана уже собрала сумки.
— Ты куда это? — пробормотал он, протирая глаза.
— Ухожу.
— Что значит «ухожу»?
— Самое обычное значение: беру вещи и ухожу. На следующей неделе подам документы на развод.
Он вскочил с кровати в полном замешательстве:
— Ты что, с ума сошла? Из-за какого-то праздника?!
— Нет, — спокойно ответила Оксана. — Не из-за праздника. А потому что поняла: вы мне никто. Вы только требуете и используете меня — ничего не отдавая взамен.
Он вспыхнул:
— Как ты смеешь! После всего того, что мы для тебя сделали!
Она повернулась к нему:
— А напомни мне конкретно: что именно вы сделали для меня, Денис?
Он открыл рот… но слов так и не нашёл.
Оксана кивнула:
— Вот именно. Дачу я продаю — деньги нужны для новой жизни. Передай своей матери: пробка из бутылки вылетела сама по себе.
С этими словами она взяла сумки и вышла за дверь без единого взгляда назад.
Три месяца спустя Оксана сидела в небольшой арендованной квартире в Смеле и пила утренний кофе за чтением новостей на планшете. Дачу удалось продать быстро — участок оказался привлекательным для застройщиков в развивающемся районе. На счёт поступило полтора миллиона гривен — этого хватило на свободу действий и выбор направления жизни.
Развод прошёл спокойно — Денис даже не стал спорить; вероятно, понял сам: удерживать нечего. Лариса звонила однажды с криками о неблагодарности, но Оксана просто отключила телефон и больше его не включала для неё.
Теперь по вечерам она посещала курсы психологии — то самое дело мечты десятилетней давности, которое всё откладывала ради «семейных обязанностей». По выходным встречалась с Яриной: они вместе ходили в театр или на выставки, заглядывали в уютные кафе города… Жизнь постепенно становилась её собственной.
И хотя впереди оставалось много неопределённого и нового, страха больше не было: самое трудное уже позади — она вырвалась из чужой семьи так же стремительно и внезапно, как пробка из бутылки шампанского.
И наконец-то смогла вдохнуть полной грудью.