– Ты решил жить у меня и копить для своей матери? Тогда собирай вещи — я не бесплатный фонд, – спокойно сказала я — То есть в субботу в банк мы не едем? Нина стояла у стола, уперев ладони в облезлую столешницу, которую они второй год собирались заменить и второй год не доходили. На подоконнике стыла кружка с чаем, в раковине лежала сковорода после яичницы, а у двери стояли Ильины кроссовки — как всегда, посередине прохода, будто квартира уже давно была общей не по договорённости, а по привычке. — Не едем, — спокойно сказал Илья и даже куртку не снял. — Я всё посчитал. Это бессмысленно. — Что именно ты посчитал? Платёж? Срок? Или степень своего удобства? Он поморщился, как будто она заговорила слишком громко не по делу. — Нин, не заводись с порога. Я нормально объясняю. У тебя есть двушка. Нормальная, живая, возле МЦД, не в чистом поле. Зачем нам брать ипотеку на двадцать лет, если можно пожить здесь, спокойно накопить, посмотреть, как вообще жизнь пойдёт? — А, вот оно. «Посмотреть, как жизнь пойдёт». Хорошая формулировка. Ничего не обещает, ни к чему не обязывает, зато звучит так, будто ты взрослый человек. — Не передёргивай. — Я не передёргиваю. Я два месяца собирала документы, бегала в МФЦ, тащила тебя к брокеру, считала первоначальный взнос, урезала себе всё подряд, чтобы было из чего складывать, а ты сегодня, между ужином и новостями, сообщаешь мне, что «не едем». И я ещё, по-твоему, передёргиваю? Илья вздохнул так, будто разговаривал не с женщиной, с которой четыре года жил, а с нервной клиенткой в очереди. — Да потому что я включил голову, Нина. Не романтику, не вот это твоё «давай строить будущее», а голову. У нас есть вариант без кабалы. Живём в твоей квартире, мои деньги не выдёргиваем, твои тоже не сжигаем, делаем ремонт по-человечески, копим. Через пару лет берём что-то лучше. — «Мои деньги не выдёргиваем» — это какие именно? Те, про которые ты всё время говоришь «там немного»? Или те, которых как будто нет? — У меня есть накопления. Но я не хочу сейчас класть их в бетон. — Зато я должна положить в бетон свою квартиру, своё спокойствие и свои нервы. Очень тонкий финансовый план. — Господи, да что ты цепляешься к словам? Я про то, что можно жить без этого пафоса. Не обязательно доказывать любовь кредитным договором. Нина тихо усмехнулась. Вот это у него всегда получалось лучше всего: взять её претензию, сделать из неё истерику, а потом самому выступить голосом разума. — Любовь, Илья, не договором доказывают. Её доказывают тем, что не садятся на чужую жилплощадь, как на удобную лавочку на остановке. — Да с чего ты решила, что я «сажусь»? Я с тобой жить хочу. С тобой, слышишь? А не с банком. — Со мной? Удобно. В моей квартире? Ещё удобнее. Без общего имущества, без общих обязательств, без риска для тебя? Вообще роскошь. — Ты сейчас уже просто ищешь, за что укусить. — Нет. Я как раз впервые перестала искать оправдания. Он молчал секунду, потом подошёл к окну, отодвинул занавеску. Во дворе орали дети, у «Пятёрочки» разгружали ящики, напротив в новом ЖК горели аккуратные одинаковые окна. Нина смотрела на его спину и вдруг с раздражением подумала, что он даже молчит удобно — так, будто делает ей одолжение. — Давай спокойно, — сказал он. — У тебя эта квартира от бабушки. Она всё равно твоя. Что изменится от того, что мы поживём в ней вместе? Наоборот, это и будет семья. — Нет, Илья. Семья — это когда двое впрягаются. А не когда один приносит квартиру, а второй философию про свободу от банков. — Я впрягаюсь. — Куда? В холодильник? В мои коммунальные? В мою мебель, которую ты называешь «наша», пока нужно гостей посадить? — Ты уже считаешь, кто сколько света нажёг? — Я считаю не киловатты. Я считаю, сколько раз ты красиво съезжал с любого серьёзного разговора. Про ремонт — потом. Про свадьбу — не сейчас. Про ребёнка — с ума сошла, нам надо встать на ноги. Про ипотеку — давай не будем привязываться. Ты не на ноги встаёшь, Илья. Ты всё время ищешь, где бы присесть. Он резко повернулся. — А ты всё время торопишь. Всё по линейке: год — кольцо, два — ипотека, три — ребёнок, пять — дача в ипотеку и мангал по выходным. Ты вообще слышишь себя? Ты хочешь не жизни, а отчёта перед кем-то в голове. — Я хочу видеть, что рядом со мной человек не в режиме «если что — я не при делах». — Я такого не говорил. — Ты это живёшь. Каждый день. Он усмехнулся, и от этой усмешки у неё внутри стало холодно. — Слушай, давай честно. Если бы у тебя не было квартиры, ты бы так не рвалась. Тебе хочется не дома, а статуса. Чтобы всё как у людей. — «Как у людей» — это не жить на шее у женщины, Илья. Это вообще-то базовый уровень. — Вот только не надо этой пошлости. — Пошлость — это называть паразитизм здравым смыслом. Илья провёл ладонью по лицу. — Хорошо. Совсем честно хочешь? Моя мать тоже считает, что нам сейчас брать ипотеку — идиотизм. Она права. Зачем влезать, если есть готовая квартира? Нина даже не сразу ответила. Просто смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то опускается, тяжелеет, становится неприятно ясным. — А. Так это Людмила Викторовна посчитала. — Не начинай про мать. — Я не начинаю. Я заканчиваю. Просто теперь картинка сложилась. Ты не передумал. Ты пришёл с готовым решением. Вас двое это решение приняли — для моей квартиры, для моей жизни и для моего будущего. — Да что ты драму строишь? Мама просто сказала очевидную вещь. — Очевидную для кого? Для женщины, которая с первого дня называла мою квартиру «хорошим стартом для вас»? Для тебя, который уже три месяца спрашивает, можно ли снести кладовку, будто ты тут дизайнер на бюджете?… Продолжение чуть ниже в первом коменте
— То есть в субботу в банк мы не едем? Нина стояла у стола, уперев ладони в облезлую столешницу, которую они второй год собирались заменить и второй год не доходили. На подоконнике стыла кружка с чаем, в раковине лежала сковорода после яичницы, а у двери стояли Ильины кроссовки — как всегда, посередине прохода, будто квартира … Read more
