«Лена, дай мне ключи от своей дачи. Мама проведет там пару дней, проветрит, прикинет, куда рассаду ставить.»
Мы уже решили. Свежий воздух ей пойдет на пользу», — заявил Сергей таким тоном, что чужое мнение не имело значения, протягивая руку через
кухню
стол.
Мои ключи от дома из бревна, который я унаследовала от деда, глухо звякнули о столешницу. Муж тут же положил их себе в карман, не удостоив даже «спасибо».
«Мы решили?» Я слегка наклонила голову, изучая его лицо. «Вы с ней слишком быстро всё решаете, сэр. То есть мама просто ‘проветрит’?»
«Ну да, как у всех в семье. Мама приберется. Дача и так просто стоит, хоть к делу пойдет», — гладко сказал Сергей с самодовольной невозмутимостью человека, который мысленно уже переписал чужую собственность на себя.
Спорить с теми, кто уже сам себе дал разрешение взять мое, было бессмысленно. Я просто стала мысленно считать их растущую наглость.
Через неделю мне понадобились бумаги деда из дачи. Я поехала туда без предупреждения, открыла ворота своим ключом — и застыла.
В моей светлой минималистичной гостиной диван был уже укрыт чужими бордовыми пледами с ужасной блестящей отделкой. На кухне шкворчали разномастные чугунные сковородки, а на террасе коптил только что сварганенный железный барбекю — дымил, как маленький крематорий.
Мои личные вещи были небрежно скинуты в пыльный угол.
Свекровь выплыла из бани, раскрасневшаяся от пара, за ней — какая-то тучная женщина, которую я раньше не видела.
«О, Лена! Просто отдыхаем тут с тетей Раей на воздухе», — сказала Валентина Викторовна без тени смущения, подтягивая халат, будто она хозяйка.
«В семье надо держаться вместе. Я тут осмотрелась — террасу надо застеклить, сквозит. И обои переклеить — поярче, а то сейчас тут как в больнице.»
«А кто именно чувствует эту сквозняк?» — вежливо спросила я.
«А с каких пор моя дача стала курортом для дальних родственников?»
«Мы же семья!» — рявкнула свекровь, встав в любимую позу, руки в боки. «Я это для всех делаю! Теперь дача общая, и привести в порядок её надо, раз уж твои руки для этого не созданы.»
«Прекрасно», — кивнула я. — «Вот он, домашний уют во всей красе.»
Я взяла папку с документами и тихо ушла. Возмущаться было рано. Жертве еще нужно было проглотить наживку целиком.
На следующий день дошла очередь до мужа. За ужином он небрежно отодвинул тарелку и сказал:
« Лена, сними для меня тридцать тысяч наличными. Я заказала сайдинг и краску. Мама нашла недорогую местную бригаду. Это для нашей дачи, так что ты тоже должна участвовать в ремонте. »
Я промокнула губы салфеткой.
« Кто заказал сайдинг? »
« Я. Мама попросила меня этим заняться. »
« Отлично. Раз ты заказал, ты и плати. Мой кошелёк не финансирует твои строительные игры. Возьми кредит, дорогой. »
Сергей надулся и принялся читать нотацию о « семейном котле » и о том, что я «не ценю его мать», но денег не получил.
Вся картина сложилась воедино в то воскресенье, за семейным обедом у моей золовки. Валентина Викторовна сидела во главе стола, осматривая всех, как хозяйка большого имения, громко рассказывая о «своей даче». Тогда мой деверь, разогретый выпивкой и щедрым настроением, хлопнул по столу и сказал:
« Валя, ты настоящая бизнес-вумен! Я видел твое объявление на столбе у станции и показал ребятам на работе. Пять тысяч в день, шашлык, баня! »
« Говорят, у тебя всё расписано на следующий месяц. Мои друзья тоже хотят снять дачу на выходные. Семье скидку сделаешь? »
За столом повисла тишина. Свекровь со злостью пнула его под столом. Сергей закашлялся и уставился в холодец.
« Сдаёте? » — я сладко улыбнулась внезапно побледневшей свекрови. — « Пять тысяч? Как интересно. »
« Он шутит! » — завопила Валентина Викторовна. — « Дурак перепил! »
Я не стала устраивать сцену. Просто встала, поблагодарила всех за обед и ушла.
В пятницу утром, пока Сергей собирался на работу, я вызвала слесаря из местной службы. Через сорок минут, после щедрой оплаты наличными, на калитке и входной двери были установлены новые прочные противовзломные замки.
В три часа дня я сидела на складном стуле у забора, закутавшись в куртку, пила кофе из термоса и едва заметно улыбалась.
К воротам подъехали две машины. Из первой вышла моя свекровь во всей своей красе с сумками; из второй высыпалась шумная группа незнакомцев с ящиками пива и мешками угля.
Валентина Викторовна решительно подошла к воротам, с театральным жестом вставила старый ключ в замок… и замерла. Ключ не шёл. Она подёргала ручку, сердито фыркнула и только тогда увидела меня.
« Лена? Что ты тут делаешь? » Её глаза забегали беспокойно.
« Встречаю арендаторов, » — весело сказала я, помахав бумажным стаканчиком ошеломлённой группе. — « Здравствуйте, дорогие гости. Добро пожаловать. »
Люди у машин переглянулись в замешательстве.
« Какие ещё арендаторы? » — голос свекрови сорвался. Её уверенность таяла на глазах.
« Тем самым, с которых ты берёшь пять тысяч в день, Валентина Викторовна. Или это тоже твои троюродные братья по акции для “семейного гнезда”? »
«Ты… ты всё неправильно поняла!» — попыталась она возразить. «Мы приехали просто отдохнуть! Я хотела обустроиться в доме!»
«Твое маленькое царство террора закончилось, дорогая мама», — сказала я, вставая и подходя вплотную к забору.
«Сдавать мою собственность, а потом требовать с меня деньги за сайдинг — это действительно вершина твоей эволюции.»
«Теперь слушай внимательно. Мою собственность можно сдавать только по официальному договору. В противном случае я сразу иду к участковому. Подам заявление о попытке незаконного проникновения и взлома, а заодно донесу в налоговую о незаконном доходе. У меня целая улица свидетелей.»
Люди с сумками начали медленно отступать к своим машинам. Никто не хотел тратить пять тысяч на выходные, которые могли закончиться вмешательством полиции.
«Пойдемте. Разбирайтесь со своей недвижимостью сами», — буркнул один из мужчин, бросая уголь обратно в багажник.
«Как ты смеешь! Серёжа сказал, что мы здесь можем делать всё, что захотим!» — закричала моя свекровь, покрываясь румянцем от злости и унижения, пока её клиенты уезжали.
«Сейчас Серёжа думает, как оплатить обшивку, которую сам и заказал. Дача моя. В документах нет никакого ‘нас’, и никогда не будет.»
Она с ненавистью бросила старую связку ключей мне под ноги.
«Вы опозорили себя сами. Всего доброго», — сказала я спокойно, подбирая ключи, заходя на участок и поворачивая новый замок изнутри с громким, удовлетворяющим щелчком.
Тем вечером меня дома ждала целая сцена. Сначала Сергей попытался изображать праведный гнев, но как настоящий оппортунист мгновенно сменил тактику, как только понял, что попал.
«Лена, клянусь, я не знал, что она берет деньги! Я думал, это просто её подруги! Она меня подставила!» — сказал он, глядя на меня преданными глазами, отчаянно пытаясь сохранить своё удобство.
«Оставь свои сказки для своей мамы», — резко перебила я его.
«Завтра к полудню ты поедешь на дачу и уберёшь оттуда весь хлам твоей мамы, этот крематорий, который она называет мангалом, и эти блестящие занавески — иначе закажу контейнер и выброшу всё на свалку. Твоей семье навсегда запрещено появляться на этом участке.»
Сергей принял условия без возражений. Он лишился своей бесплатной базы для отдыха, но у него осталась тёплая квартира. На следующий день он молча всё вывез. Свекровь больше не здоровается со мной, а на семейных встречах меня называют жадной змеёй.
Я не спорю.
Главное, что теперь воздух на моей даче снова кристально чист.»