Новая горничная хотела узнать, почему каждую ночь дочь хозяина начинала рыдать в своей комнате. Но когда она вошла в комнату этой подростки…**
Стараясь не шуметь, двадцатисемилетняя Елизавета Андреевна Малинкина осторожно шла по коридору к комнате Алисы, четырнадцатилетней дочери владельца дома. Ей нужно было проверить, уснула ли наконец девочка, чтобы потом и самой отдохнуть.
Лиза уже две недели работала в доме миллиардера Воропаева, заменяя свою старшую сестру Антонину, которая внезапно заболела во время отпуска. Лизе пришлось срочно взять на себя её обязанности. Эта работа была крайне важна для семьи: зарплата была гораздо выше всего, что можно было бы заработать в их местности. У Антонины двое детей: четырнадцатилетняя Марина и маленький Ваня, которому шесть лет.
Работа была несложная: нужно было просто поддерживать порядок в доме и по возможности избегать встреч с хозяевами. Но было одно «но»: когда Алексей Воропаев и его невеста Ангелика уезжали, Елизавета должна была ночевать в особняке.
У Алексея Анатольевича была дочь, Алиса, и в такие вечера девочка оставалась одна в этом огромном особняке. Дом для персонала находился на другом конце участка.
Уже на лестнице Лиза услышала плач. Она посмотрела на часы — было три часа ночи.
«И снова это? Она опять плачет… Это уже становится странным», пробормотала она себе под нос.
Решительно молодая женщина постучала в дверь. Она хотела понять, что происходит. Она была уверена, что случилось что-то серьёзное. Ведь если жизнь этой подростки такая золотая, почему же она плачет каждую ночь?
Сестра строго её предупреждала: «Никогда не показывайся хозяевам». Но Малинкина решила войти всё равно. Вместо того чтобы стоять и слушать за дверью, она решительно открыла её и вошла в комнату.
«Что ты здесь делаешь?! Кто тебя пустил? Уходи сейчас же! Я вызову охрану!» — закричала Алиса, бросая подушку в горничную.
Лиза поймала её на лету и тут же бросила обратно, попав дочери хозяина прямо в голову.
«Как ты смеешь?! Я расскажу об этом папе, и тебя уволят!» — возмущённо закричала девочка.
«Пусть увольняет, мне всё равно», — ответила Лиза с оттенком сарказма. «Невозможно жить в вашем доме. Даже ночью нет покоя. Кто-то всё время плачет. Знаешь кто? Ах да — это ты. Может, папа не снял для тебя ту самую звезду с неба или ты сломала один из своих гелевых ногтей?»
Алиса разрыдалась.
«Ты ничего не понимаешь! Если бы ты знала, через что я прохожу!»
«Понимаю. Это ад», — согласилась Лиза. «В четырнадцать лет, если бы меня возили в школу на машине с водителем, я бы тоже, наверное, плакала».
«Почему?» — удивлённо спросила девочка.
«После школы мы ходили купаться, собирали грибы осенью, иногда ходили в кафе за мороженым. А ты? К тебе никто не приходит. Тебе не с кем поговорить».
Малинкина уже шла к двери, но Алиса её остановила.
«Как заводят друзей? У меня их нет».
«Вообще ни одного?» — удивлённо спросила женщина.
«Ни одного. Раньше у меня была мама, но потом родители развелись. Меня отправили учиться за границу. Я там заболела, и папа привёз меня обратно».
«Почему ты живёшь с папой, а не с мамой?» — спросила Лиза, почувствовав знакомую боль.
«Моя мама больше не хочет меня видеть. У неё новая жизнь, новый муж, маленькие дети».
«Она сама тебе это сказала?»
«Нет. Я давно её не видела. Это папа так говорит», — вздохнула Алиса.
«Какой у тебя отец идиот», — выпалила Елизавета, не сумев сдержаться. «Только эгоист может такое сказать своему ребёнку».
«Ты обо мне?» — донёсся голос из дверного проёма.
Обе застыли. В комнату вошёл мужчина лет тридцати.
«Папа, ты уже вернулся?» — пробормотала девочка, прячась под одеяло.
«Перестань называть Ангелику прихвостнем», — резко сказал Воропаев, затем повернулся к Лизе. «Кто ты и что ты делаешь в комнате моей дочери?»
«Я горничная. Я просто хотела проверить, спит ли она», — смущенно ответила Лиза.
«Тебя предупреждали: не входить. Ты слушаешь у двери. Если нужно, будишь Тамару Петровну, но сюда не врываешься.»
«Да, меня предупреждали», — опустила глаза она, не желая выдать Алису.
«Ты уволена», — холодно сказал Алексей, подходя к кровати дочери.
Лиза осталась стоять, растерянная, не зная, что делать. Она чувствовала себя униженной и волновалась, как объяснить все это Антонине.
Воропаев обернулся.
«Ты все еще здесь? Уходи. Ты уволена.»
«Папа, нет, это не ее вина», — взмолилась Алиса. «Я попросила ее прийти. Мне приснился кошмар.»
«Ладно, в этот раз прощу. Но если еще раз увижу тебя рядом с дочерью — оправданий не будет.»
Лиза быстро вернулась в свою комнату. Какая глупость! Она чуть не поставила под угрозу работу сестры. Отныне она будет избегать приближаться к Алисе.
Засыпая, Лиза думала о своей старшей сестре, Антонине Гриневой. Она всегда была для нее самым дорогим человеком на свете. Между ними было восемь лет разницы.
Она помнила, как их отец был еще жив, когда они были большой и дружной семьей, а мать заботилась о них. Потом отец заболел. Его положили в больницу в городе, и он больше не вернулся.
Мать долго плакала, затем пристрастилась к алкоголю. Лизе тогда было тринадцать лет. Она не хотела жить с матерью и ее новым мужем, Юрием Жуховым, и постоянно убегала в старый дом отца. Ее возвращали силой, но она снова убегала.
Однажды Лиза села на поезд и уехала за триста километров. Полиция нашла ее и вернула обратно. Именно тогда впервые вмешались органы опеки.
Антонина, только что родившая первую дочь Марину, решила забрать сестру к себе.
«Саша, давай заберем Лизу? Иначе она совсем пропадет», — сказала она мужу.
«Хорошо. Но справишься с малышкой и подростком? К тому же, я часто в разъездах», — ответил Александр, работавший вертолетчиком.
Он обожал небо, но ради Тони соглашался больше времени проводить дома, хотя полностью от полетов так и не отказался.
Так Антонина и жила — в постоянной тревоге, когда муж был в рейсе. Но она спасла сестру от тяжелых условий в доме матери. Наталья Егоровна, их мать, не возражала — она хотела свободы, а Лиза доставляла слишком много хлопот.
Передавая младшую дочь старшей, мать вздохнула с облегчением и окунулась в беззаботную жизнь. Лизе повезло — в доме Антонины она обрела тепло, внимание и поддержку.
Постепенно девочка пришла в себя. Она стала спокойнее, училась лучше и вновь обрела желание жить. После занятий она возвращалась домой не только делать уроки, но и помогать сестре.
Лиза больше не навещала мать, хотя та жила всего в нескольких улицах. Рана была слишком глубока. Но по вечерам она часто плакала, вспоминая отца — самого дорогого человека, которого потеряла.
Она закончила школу с серебряной медалью и легко поступила в университет. После учебы на юриста стала адвокатом и за три года вступила в коллегию.
Молодая Малинкина быстро заработала репутацию перспективного и компетентного юриста. Коллеги и преподаватели предрекали ей большое будущее. Решающую роль в ее карьере сыграл Наум Яковлевич Гольдман — один из лучших адвокатов области, ставший для Лизы не только наставником, но и близким человеком.
У Наума Яковлевича была дочь, но они порвали отношения — семья Гольдман эмигрировала в Канаду после развода. Оставшись в России, он считал Лизу духовной дочерью. Для многих он был легендой — настоящим гением права.
Лиза это хорошо понимала и чувствовала себя почтенной учиться у такого мастера. Единственная печаль в его жизни — одиночество. А Малинкина стала его опорой. Особенно трогало Лизу то, что она физически походила на его дочь, за что получила нежное прозвище «дитя мое».
Они познакомились, когда Лизе посчастливилось стать его стажёркой. Даже начав самостоятельную карьеру, она сохранила с ним доверительные отношения, продолжая помогать ему почти как родная.
«Я никогда тебя не оставлю, Наум Яковлевич. Даже не надейся!» — говорила Лиза, везя старика на дачу.
«Дитя мое, я мог бы поехать сам. Зачем ты так поспешила сегодня утром?»
«Одевайся и не спорь. Я жду тебя в машине. Где твои вещи?»
«Я сам понесу свои сумки. Я всё-таки ещё мужчина. Или мне их проглотить? Подожди, сейчас вернусь. Ты ещё успеешь меня отругать потом», — пробурчал он, пряча улыбку.
Такие разговоры были обычны между ними — двумя людьми, ставшими ближе родных. Наум Яковлевич даже изменил завещание, оставив половину имущества Лизе. Она об этом ничего не знала и к деньгам интереса не проявляла.
Для Елизаветы самой дорогой была возможность быть рядом с этим человеком. Рядом с Гольдманом она находила покой и безопасность — ощущение, знакомое ей только в детстве, когда был жив отец.
Старый адвокат, со своей стороны, уже не мог представить свою жизнь без Лизы. Он боялся дня, когда она уйдёт — выйдет замуж, заведёт семью. Он пережил расставание с собственной дочерью, но второй раз не выдержал бы. Однако никогда об этом не говорил.
Он строил планы для Лизы: что она выйдет замуж, родит детей и станет лучшим юристом страны. Себя он ставил после всего этого.
Они расставались только раз в году — во время отпуска, когда Лиза ездила к сестре. Антонина сделала для неё так много, что Лиза хотела отплатить — помочь, быть рядом, хотя бы немного вернуть то, что получила.
Хотя теперь Лиза могла позволить себе любую поездку, она всегда выбирала дом сестры. Это был её способ сказать спасибо и провести время с близкими.
Она часто предлагала Тоне переехать в город, снять большую квартиру, работать и вместе растить детей. Но Антонина отказывалась. Она ждала мужа — Александра Гришина, лётчика-вертолётчика, пропавшего пять лет назад в аварии во время задания. Его тело так и не нашли, официально он признан погибшим.
Но Тоня в это не верила.
«Я не уеду отсюда, Лиза. А если Саша вернётся? Как он нас найдёт в городе?»
«Оставим записку с адресом», — шутила Лиза, хотя на душе было тяжело.
Она восхищалась силой и верностью сестры, но в глубине души ей было жаль Тоню — годы шли, жизнь двигалась, а Тоня всё ждала.
Семён Крачков уже давно сватался к ней, но она отказывала.
«Как я могу выйти замуж, если муж жив? Его тело так и не нашли — он вернётся.»
Так жила семья Гришиных в деревне. Когда Марина, дочь, окончила школу и уехала учиться в город, Лиза заботилась о племяннице. До этого она приезжала на праздники, выходные и всегда проводила с ними каникулы.
Именно во время одного из этих приездов понадобилась срочная помощь. Уже три дня Антонина мучилась от боли, но не могла позволить себе не работать. Она работала домработницей у миллиардера Воропаева.
Богатые любили жить за городом — скупали участки и строили дома. Обслуживающий персонал нанимали на месте. Деревня была рядом, добраться до работы на велосипеде можно было за десять минут.
Так Лиза легко договорилась с другими сотрудниками. Те согласились заменить и пообещали ничего не говорить. Хозяева ничего бы не заметили: большинство персонала им были незнакомы, а анонимность — золотое правило.
Раньше правила не были такими строгими, но с тех пор как Ангелика, невеста Воропаева, переехала сюда, всё изменилось. Будущая жена терпела только людей, у которых на счету был как минимум миллион. Она презирала прислугу и не хотела их видеть.
Она требовала, чтобы уборка проводилась в отсутствие семьи и чтобы при малейшем появлении кого-либо из хозяев все немедленно исчезали.
«Значит, мы должны передвигаться как тени?» — усмехнулась Лиза, когда узнала об этом.
«Да, примерно так», — ответила Тамара Петровна, домоправительница, которая работала здесь много лет. «Это Ангелика. Она ещё не жена, а уже командует всем.»
«Пока что она гостья, так что… должна просить, а не приказывать.»
«Конечно. Но никто не хочет ей перечить. Воропаев сделал ей предложение, подарил кольцо с бриллиантом, и свадьба уже на носу.»
«Тем лучше для меня», — улыбнулась Лиза. «Никто меня не знает, значит никто не узнает, что я заменяю свою сестру.»
«Честно говоря, Лиза, тебе действительно стоит скрыться, если увидишь Ангелику», — поморщилась Тамара Петровна.
«Почему?» — нахмурилась Лиза.
«Ты слишком молодая и симпатичная. Она таких женщин не выносит. Даже твоя сестра Антонина слишком молода — она ровесница Воропаева. А ты… ты уж слишком молода.»
«Она такая ревнивая?»
«О да! Она даже уволила Машу Гренкину, а Маша вовсе не красавица. Но Ангелика знает все женские уловки. Говорят, раньше она работала эскортницей. Теперь хочет ‘осесть’ — возраст берёт своё, ей почти сорок,» — прошептала домоправительница.
Было очевидно, что женщину распирает желание посплетничать. Лиза уже заметила, что прислуге нравится обсуждать хозяев, но слухи никогда не покидали усадьбу. Разглашение тайны грозило увольнением всех. Все строго следовали правилам. Такая работа была слишком хороша, чтобы её терять.
«Зачем Алексею Анатольевичу жениться на такой женщине?» — спросила Лиза.
«Она хитрая как лиса. После многих лет в эскорте она приобрела манеры высшего света: говорит по-английски, следит за новостями, разбирается в политике, моде, шоу-бизнесе. У неё есть стиль. Понимаешь?»
«Нет,» — призналась Лиза.
«О, Лиза! Алексей никогда никого не любил. Я видела здесь много женщин, но он смотрел только на Веру, свою первую жену. Он действительно любил её. Остальные ему были безразличны. Ангелика нужна для видимости. Он купит ей украшения, выведет в свет. Такому человеку, как Воропаев, нужна жена.
«Женатому мужчине бизнес-партнёры больше доверяют. Холостяк — это несерьёзно. Вот почему он хочет жениться.»
«Значит, он её покупает?» — задумчиво сказала Лиза.
«Можно и так сказать», — согласилась домоправительница. «Он платит, а мы страдаем из-за этой ‘деревенской гейши’. И Алиса её терпеть не может», — добавила Тамара.
«Почему Воропаев развёлся с матерью Алисы? У меня такое ощущение, что девочка очень страдает.»
«Вера больше не выдерживала. Она чувствовала себя птичкой в клетке. Алексей любил её, баловал, оберегал, но никогда не уделял ей времени. Он приходил домой поздно, когда она уже спала, и уходил рано. Потом он и дочь отправил учиться в Европу — вот тогда Вера и сломалась.
«Потом она встретила другого мужчину. Её ссоры с Алексеем были из-за его отсутствий. Он кричал, что деньги с неба не падают, а Вера хотела только простых человеческих отношений. Но он уже не мог изменить свой образ жизни.
«Воропаев посоветовал ей завести хобби, развлечь себя. Вера училась в Академии художеств. Она стала ходить на выставки, проводить время с художниками и попросила мастерскую. Алексей согласился. С того момента она почти не выходила оттуда.
«Однажды утром за завтраком, как ни в чём не бывало, она объявила:
‘Лёша, я тебя оставляю.’
‘Почему?’ — удивился он.
‘Я люблю другого.’
Она уже давно переписывалась с Джеком, известным и богатым английским художником. Они познакомились на выставке в Москве. Потом он несколько раз приезжал в Россию и виделся с ней в мастерской, которую ей выделил Алексей.
« Сейчас Вера живёт в Лондоне, замужем за Джеком. После развода Алексей вернул дочь из-за границы и отдал её в русскую школу. Он запретил бывшей жене видеть Алису — и это до сих пор так.»
« Девочка не может адаптироваться. Она уже три года в России, но до сих пор не влилась в класс. Слишком замкнута, всё держит в себе. Детские раны и разлука с матерью оставили глубокий след.»
« По сути, именно обида Алексея на Веру заставляет страдать его дочь», — вздохнула Тамара.
« Вы психолог», — сказала Лиза с улыбкой.
« Да перестань! У меня просто есть опыт. Иногда я лучше любого психолога. Ты не такая, как все остальные здесь, знаешь?»
« Что вы имеете в виду?» — удивлённо спросила Лиза.
« В тебе чувствуется воспитание и образование. Ты не прислуга. Твоя сестра простая, а ты?»
Лиза не хотела слишком много говорить.
« Я из маленького города, там выросла, училась в городе. А сейчас, извини, мне надо бежать. Хозяева скоро проснутся, а я ещё не убрала беседку. Они будут завтракать там.»
« Это правда!» — воскликнула Тамара. «Я слишком много болтаю. Если проснётся Копейкина, всем нам не поздоровится.»
« Кто такая Копейкина?»
« Это Анжелика!» — расхохоталась экономка. «Она ведёт себя, как аристократка, а на самом деле это Анжела Васильевна Копейкина, дочь сельского ветеринара. Она из моих мест, из Синьковки. Ты знаешь её?»
« Да», — улыбнулась Малинкина, схватила ведро и поспешила убирать.
Молодая женщина так быстро двигалась, что не заметила, как к ней подошёл хозяин дома. Вода выплеснулась из ведра, намочив брюки и туфли Алексея Анатольевича.
Миллиардер широко раскрыл глаза, на секунду онемел, а затем быстро взял себя в руки.
« Снова ты? Слушай, если я тебя вчера не уволил, это только потому, что Алиса меня попросила. Но это не спасёт тебя от других ошибок. Вон, сейчас же…»
« Простите… извините…» — Лиза вытащила щётку из кармана и начала пытаться вытереть воду.
«Ты с ума сошла? Думаешь, щёткой можно высушить?» — рявкнул хозяин. Он уже собирался переодеваться, но вдруг остановился. «Скажи, сколько ты работаешь горничной? Такое впечатление, что ты ничего не умеешь.»
«О, да. У меня опыт с детства!» — ответила Лиза с тревогой в груди: она боялась, что её снова уволят.
« Как тебя зовут?»
« Лиза.»
« Хорошо, Лиза, продолжай. Пока.»
Малинкина поспешила к беседке наводить порядок. По пути она услышала разговор хозяина и его невесты.
« Она тебя облила? Ты уволил её, дорогой? Почему нет? Где она? Я выгоню её сама!»
Лиза не услышала ответа Воропаева, но ей показалось, что он пытается успокоить Анжелику.
Пока Лиза нервно убирала в беседке, к ней подошла Алиса.
« Привет, что ты делаешь?»
« Привет. Пожалуйста, не отвлекай меня. Твой папа чуть не уволил меня уже второй раз за двенадцать часов. Если так пойдёт, я реально потеряю эту работу. Мне обязательно нужно здесь остаться, понимаешь?»
« Почему?»
Лиза остановилась и перестала вытирать стол.
« Это секрет. Ты умеешь хранить секреты?»
« Конечно», — пробормотала девочка. Ей ещё никогда не доверяли настоящий секрет. Отец всегда выгонял её при серьёзных разговорах.
« Поклянись, что даже под пытками никому не скажешь.»
« Клянусь», — прошептала Алиса.
« Очень хорошо. Но помни, это важно. На самом деле, я не горничная. Я здесь инкогнито. На самом деле, я здесь не работаю.»
Алиса прикрыла рот от неожиданности и прошептала:
« Ты шпионка?»
« Нет. Слушай внимательно.»
Лиза рассказала ей немного о своём детстве, о сестре и о том, на что она готова ради семьи. Сестра была больна, лежала в больнице, и Лиза работала вместо неё. Она также отвечала за двух племянников: четырнадцатилетнюю Марину и шестилетнего Павлика. Марина присматривала за братом, но ответственность лежала на Лизе.
Алиса начала помогать с уборкой, даже не заметив этого. Вместе они быстро всё закончили, и общий секрет так сблизил их, что Алиса почувствовала, будто ей доверили важную миссию.
«Я никогда не предам тебя, Лиза», — пообещала она серьёзно, положив руку на сердце.
«Спасибо. Ты настоящая подруга», — искренне ответила Лиза.
Эти слова так тронули Алису, что она расплакалась.
«Правда? Я могу быть твоей подругой?»
Лиза немного поколебалась, затем протянула ей руку.
«Алиса Воропаева, я предлагаю тебе свою дружбу.»
Она ещё не знала, что только что связала себя с самой преданной подругой. У Алисы никогда не было друзей, но она была умна, любила книги и умела распознавать настоящую дружбу. Предательство, ложь и недоверие были ей чужды.
«Лиза, ты опять здесь ночуешь сегодня? А Марина, Павлик?»
«Да, я заберу их сегодня вечером. Но никого нельзя приглашать в мою комнату — если хозяин узнает…»
«Это ничего. Они могут остаться здесь. Мы будем плавать, смотреть фильмы в домашнем кинотеатре, закажем пиццу и суши — Константин отличный повар!»
«А кто такой Константин?»
«Наш шеф-повар», — ответила Алиса, смеясь.
«Меня уволят, если кто-то это узнает.»
«Нет, ты моя подруга. Здесь ты можешь ходить куда хочешь. А с цепной собакой я разберусь.»
«Кто эта цепная собачка?»
«Анжелика», — ответила девочка.
И обе расхохотались.
В этот момент вошла невеста Воропаева. Она с презрением оглядела их.
«Алиса, что ты здесь делаешь? Иди домой. Когда завтрак будет готов, кто-нибудь за тобой придёт. Здесь не место для тебя вместе со служащими.»
«Никто тебя не спрашивал», — резко ответила Алиса. «Ты здесь никто. Возвращайся в свою деревню.»
«Подожди. Мое время ещё придет, увидишь!» — прошипела Анжелика. Её губы дрожали, кулаки были сжаты, она была готова напасть. Но вдруг она уставилась на Лизу, которая опустила глаза, чтобы спрятать лицо. Лиза вспомнила предупреждение Тамары Петровны: Анжелика безжалостно увольняла молодых горничных.
На этот раз Лизу пощадили. Она сразу пошла убирать спальню Воропаева и Анжелики, пока все завтракали. Когда Алексей Анатольевич ушёл, дом вернулся к обычному ритму.
Садовники, повара, охранники, горничные — все суетились, стараясь угодить хозяину.
После уборки Лиза отдохнула, позвонила Марине и Павлику, поговорила с сестрой и пообещала детям, что они придут провести вечер в доме миллиардера. Павлик был в восторге — их мама никогда не разрешала им там играть.
Закончив свои обязанности, Лиза направилась к кабинету Воропаева. Дверь была приоткрыта — странно, ведь обычно она всегда была заперта. У неё был пропуск от начальника охраны для уборки.
Она остановилась, поставила уборочные принадлежности и тихо подошла. То, что она увидела, потрясло её.
Анжелика, невеста Алексея, рылась в сейфе. Она достала документы, сфотографировала их, положила обратно, аккуратно протёрла замок, затем сняла перчатки, убрала телефон и разобрала бумаги на столе.
Лиза всё записала на видео и сделала несколько фотографий. Когда Анжелика закончила, Лиза схватила ведра и спряталась в углу, чтобы её не заметили.
Анжелика вышла из кабинета, огляделась, заперла дверь и быстро ушла. Лиза глубоко вздохнула с облегчением. Затем, когда сердце успокоилось, она вернулась к уборке.
Закончив всё, она посмотрела видео, проверила качество и отправила его Науму Яковлевичу. После нескольких сообщений Лиза улыбнулась, попрощалась и ушла с решимостью. Она знала, что теперь должна строго следовать указаниям наставника.
Как только она рассказала обо всём адвокату, он вздохнул.
«Деточка, ты всегда оказываешься в центре самых скандальных историй!»
«Я и сама не понимаю, Наум Яковлевич. Я не хотела ни во что вмешиваться. Просто Тоня заболела, и мне пришлось ее заменить. Иначе она бы лишилась работы. А невеста хозяина — настоящая гадюка! Вам не представить. Она увольняет всех молодых горничных, если кто-то заболеет — вон! По ее мнению, персонал должен быть идеальным, как роботы.»
«Воропаев… Алексей Анатольевич?» — удивленно спросил адвокат.
«Да, это он. Вы его знаете?»
«Очень хорошо. Я давно веду его семейные дела. Его отец был хорошим человеком, я защищал его еще в восьмидесятых. Алексея я знал, когда он был маленьким. Значит, сейчас вы у него работаете?»
«Да, сейчас.»
«Послушай меня внимательно: ничего не делай сама. Я разберусь с Анжеликой, а потом решим. Сможешь выдержать несколько дней?»
«Конечно», — улыбнулась Лиза.
В тот вечер, когда Воропаев с невестой уехали в Сочи на выходные, Лиза забрала Марину и Павлика, и вместе с Алисой они устроили праздник.
Всю вечер они играли и смеялись. Ночью Лиза проверила, хорошо ли спит Алиса. Впервые в комнате было тихо. Девочка казалась спокойной. Лиза знала, как тяжело ей живется с отцом и будущей мачехой. Но она понимала, что важнее всего — внимание, нежность, любовь. Именно этого так не хватало ребенку.
Лиза пообещала себе, что после этой истории она останется в жизни Алисы. Она представляла, как скажет спустя годы: «Я знаю Алису Алексеевну всю жизнь. Я всегда была рядом с ней в трудные моменты.»
Она улыбнулась, но тут столкнулась с Воропаевым в коридоре.
«Опять ты?» — удивленно спросил он.
«Что вы здесь делаете?» — тревожно спросила молодая женщина. Ее племянница и племянник спали в ее комнате, а общая гостиная была в беспорядке после праздника.
«Я здесь живу», — ответил он мягко посмеиваясь. «Похоже, и вы здесь как дома. Мы уже второй раз встречаемся ночью.»
«Извините», — сказала Лиза с улыбкой. «Я просто проверяла, спит ли Алиса.»
«И?»
«Спит. Впервые спокойно.»
«Что вы с ней сделали? Она много лет страдает бессонницей.»
«Я просто стала ей другом», — пожала плечами Лиза.
«Слушай, Лиза, пойдем в мой кабинет. Нам нужно поговорить о моей дочери. Давай не стоять посреди ночи.»
Они пошли в кабинет. Хозяин предложил ей кресло и протянул бокал.
«Прости за прямоту, но почему ты вернулся раньше срока? Твоя невеста ведь в Сочи?»
«Проблемы по бизнесу. Кто-то получил конфиденциальную информацию. Олег Запорожников, старый соперник, сдал проект раньше меня. Не понимаю, как он получил доступ к моим материалам.»
«Вы думаете, персонал не может понять?» — спросила Лиза, слегка обиженно.
«Нет-нет, я так не думаю. Прости меня. Что касается Анжелики… Мне самому стыдно, что она увольняет людей без причины. Но скоро она станет хозяйкой дома, и это уже будет не мое решение.»
«Тогда зачем жениться на ней, если вы ее не любите?» — спросила Лиза, покраснев, но не отводя взгляда.
«Дело не в любви. Мне нужна женщина, которая сможет быть хозяйкой дома, женой Воропаева.»
Лиза удивленно распахнула глаза.
«Но это абсурд. Нельзя жить без любви. Любовь — это смысл жизни. Любить своих детей, жену, родину — вот настоящая причина жить.»
«Я не умею любить», — перебил Воропаев. «Тех, кого я любил, больше нет. Моя жена, которую я любил, ушла. Может, я не так люблю. Даже дочь…»
«Вам нужен кто-то, кто научит вас любить. Только это точно не Анжелика. Она разрушит вас своей холодностью. Она тоже вас не любит.»
Воропаев задумался на мгновение.
«А ты смогла бы научить меня любить?»
Лиза покраснела и не успела ответить — дверь открылась, и в комнату вошла Алиса, полусонная.
«Лиза, я тебя искала! Я зашла в твою комнату, но тебя там не было.»
Она прижалась к Лизе и заснула.
« Ну вот, опять прервался наш разговор», — улыбнулась Лиза. «Может быть, завтра ты расскажешь мне, почему ты вдруг вернулся, оставив свою невесту одну?»
« Она останется одна. Я должен уладить свои дела. Проект, над которым работала вся команда, развалится. Мой конкурент подал мой пакет документов раньше меня. Я не понимаю, откуда он узнал. Завтра я соберу совет, а послезавтра приедет мой адвокат. Мы закроем этот проект, но будем двигаться дальше.»
«Подумай, кто знал. Кому выгодно это преступление?» — сказала Лиза.
Она уже знала, кто виноват, но пообещала Науму Яковлевичу ничего не говорить.
В воскресенье утром Лиза пошла в больницу с детьми навестить свою сестру. Антонина чувствовала себя лучше и скоро ее выпишут. Это значило, что миссия Лизы в особняке Воропаева подходила к концу.
С ноткой грусти она подумала об отъезде. Ей не хотелось уезжать. Алексей Анатольевич становился ей всё дороже и интереснее. И она ощущала, что он видит в ней не просто горничную. Но как адвокат, даже подающий надежды, может бросить карьеру и стать домработницей?
От этой мысли Лиза рассмеялась.
Тем временем Алиса уговаривала всех поехать в больницу к Тоне, потом на пляж. Она открывала для себя тысячу вещей. Она никогда не ела сахарную вату, не каталась на колесе обозрения и не плавала в реке.
В детстве у нее были самые дорогие развлечения и поездки, но не было простых радостей, которые были у других детей: прыгать с моста, играть в фонтанах, жить в палатке или печь картошку на костре.
«Я обещаю, этим летом я покажу тебе всё это», — пообещала Марина. «Если твой папа согласится, сможешь даже остаться ночевать у Лизы!»
«Правда? Ты живёшь в городе, Лиза?» — удивленно спросила Алиса.
«Конечно», — ответила Марина, а потом прикусила язык.
«Правда?» — грустно спросила Алиса.
«Да, это правда. Я живу в городе и я адвокат», — призналась Лиза. «Не волнуйся, подруга. Мы обязательно увидимся. Думаю, у меня хорошие отношения с твоим папой. Так что ты приедешь к нам.»
Алиса обняла Лизу и улыбнулась.
«Почему бы тебе не выйти замуж за моего папу? Представляешь!»
Лиза не ответила и сильно покраснела. Но эта идея уже не казалась ей такой нелепой. Когда-то она так боялась Воропаева…
День был чудесный. Вечером Лиза отвела Алису домой, потом вернулась в деревню. Это был её первый настоящий выходной за долгое время. Утром ей предстояло снова ехать в особняк.
Утром будильник всё звонил, но Лиза снова и снова отодвигала его, надеясь ещё немного поспать. Она была измотана: за неделю она работала больше, чем когда-либо, да ещё и ночью следила за Алисой.
В итоге она опоздала. Лиза спешила, но пришла после завтрака.
«Если бы я здесь на самом деле работала, меня бы уже уволили.»
Алиса ждала её на крыльце.
«Быстро, я тебя прикрыла. Папа спросил, где ты. Я сказала, что ты помогаешь на кухне.»
«Спасибо, моя дорогая. Я тебе многим обязана», — ответила Лиза, убирая велосипед.
Войдя с Алисой в гостиную, она увидела двух мужчин — Воропаева и Наума Яковлевича.
«Доброе утро», — пробормотала Лиза.
«Доброе утро, Лиза. Я вас искал», — улыбнулся хозяин.
«Я была на кухне… резала, убирала… ну…» — ответила молодая женщина, избегая взгляда адвоката.
«Резала, убирала», — усмехнулся Гольдман. «Лиза, ты опять проспала. Говори правду.»
Воропаев с интересом посмотрел на него.
«Алексей Анатольевич», — сказал Наум, — «разрешите представить вам мою коллегу, мою ученицу, мою подругу и одного из лучших адвокатов города — после меня, конечно. Это Елизавета Андреевна Малинкина.»
«Простите? Это моя горничная — Лиза… как её там?»
«Елизавета Андреевна… Малинкина», — ответила молодая женщина, опуская глаза.
Алиса с восторгом наблюдала за сценой. Было ясно, что единственный, кто ничего не знал — это Воропаев.
«Что происходит?» — спросил он с улыбкой, немного растерянно.
«Я объясню», — сказал Наум, проглотив таблетку. «Лиза была в отпуске, заменяла свою больную сестру. Она поймала Ангелику, когда та рылась в сейфе и фотографировала документы. Видео, которое я тебе показал, — сняла она. Пока протирала пыль в твоём кабинете, она убрала не только в доме… но и ‘крота’, который должен был стать твоей женой».
В этот момент вошла Ангелика, таща чемодан, в ярости.
«Ты меня оставил одну, не вернулся, не прислал вертолёт, никто меня не встретил в аэропорту. Мне нужно серьёзно подумать, стоит ли мне выходить за тебя замуж, Алексей!»
«Конечно, не стоит», — спокойно ответил Воропаев. «Собирай вещи и уходи. Пока я не вызвал полицию».
Ангелика ошеломлённо посмотрела на всех.
«Что здесь делает персонал? Почему она здесь?»
Не сказав ни слова, Алексей включил видео на столе. Ангелика всё поняла. Она побледнела, затем начала кричать, называя Воропаева бессердечным, его дочь ужасной и угрожая, что он обо всём этом пожалеет.
Ангелика ушла, и помолвка была разорвана. Воропаев потерял контракт, проект был отменён. Но открывались новые перспективы, и Алексей почувствовал облегчение: всё произошло так, как должно было.
С тех пор он проводил время с лучшим юристом города — конечно, после Наума. Елизавета стала не только его спутницей, но и близкой подругой Алисы.
Лиза также убедила Воропаева восстановить отношения между Алисой и её матерью. Алексей сделал всё, чтобы они могли видеться так часто, как захотят.
А в августе Алиса встретилась с матерью — Вера специально приехала из Лондона. Девочка никогда не была так счастлива. И всё это благодаря Лизе, которая готовилась подарить Алисе новое счастье: стать её новой мамой.